Чтение онлайн

Высадка проходила в следующем порядке: туристы, перекупщики и, наконец, русские. Пока спускались рядовые пассажиры, сотрудник службы контроля преграждал дорогу торговцам, которые в ответ осыпали его градом насмешек. Он же, явно наслаждаясь возможностью показать свою власть, с невозмутимым выражением лица загораживал путь к выходу. Как только пришел их черед, челноки со всех ног бросились бежать. Ни тяжелые вещи, ни скользкая лестница, ни хлеставший дождь не могли замедлить их бег. В какой-то момент, мне, бежавшему вместе со всеми, пришлось поднапрячься, чтобы не отстать, иначе меня бы просто сбили с ног.

До

пограничного КПП — контрольно-пропускного пункта — торгаши, все как один, добрались с красными, как помидор, лицами. Чтобы пройти контроль, требовалось поставить свой багаж на весы. Когда один из таможенников со словами, что произошло превышение предельного веса, отодвинул в сторону багаж какой-то женщины, та громко заявила, что такого не может быть. Это была та самая женщина, которая вместе с нами ела рамён в каюте Санвона. Она снова опустила багаж на весы и, шагнув к таможеннику, вступила с ним в перебранку. Казалось, их пререканиям не будет конца. В конце концов мистер Сон, не выдержав, вслух возмутился, другие торговцы присоединились к нему, и вскоре зал прибытия утонул в криках и брани.

— Вы что, не видите, что люди ждут? — кричал кто-то из перекупщиков. — Что, так и будем стоять целый день?

— Почему сегодня так шумно? — Таможенник старался говорить как можно сдержаннее. — Давайте, проходите спокойно!

— Вот именно что шумно, поэтому нельзя ли быстрее пропускать людей, — не выдерживали нервы у кого-то из толпы. — Проверяйте скорее!

— Почему вы каждый раз останавливаете именно меня? — негодовала женщина, у которой обнаружили перевес. — Вон того впереди вы просто так отпустили.

— Я вам говорю, — не повышая голоса, повторял таможенник, — что если бы вы соблюдали закон о предельном весе разрешенного к провозу багажа, то у вас не было бы никаких проблем!

— Взвесьте еще раз, там ровно пятьдесят килограммов, — не унималась она.

— Эй, вы, кладите по одному, — крикнул кому-то таможенник. — Так нельзя класть багаж.

— Зачем вы клеите красную бирку, что вы там нашли?

— Женщина, не отрывайте бирку, это не положено.

Шум и гам не стихали. Чемодан с красной биркой погрузили в тележку. Грузы, прошедшие через КПП, проверяли собаки, натренированные на поиск наркотиков. Когда такой пес приблизился к моему багажу, меня пробила дрожь. Я украдкой глянул на Санвона. Никакая суета вокруг не могла вывести его из равновесия, его взгляд все так же полнился грустью и одновременно решительностью. Лишь капли пота на лбу выдавали его напряжение.

Когда почти все пассажиры прошли контроль, нам стали выдавать багаж. Перекупщики наперегонки ринулись, чтобы получить свою поклажу в первых рядах, — снова образовалась давка и толчея. Мы с Санвоном погрузили в тележку шесть чемоданов, включая ручную кладь. Теперь нам оставалась лишь проверка на таможне. Санвон пробежался оценивающим взглядом по пяти стойкам и встал в очередь, ведущую к первой из них.

— Ни о чем не волнуйся. Если попробуют что-то отнять, ты просто отдай, не спорь. Главное — получить квитанцию о хранении багажа. Ты все понял? — прошептал мне на ухо Санвон, пропуская меня вперед в очереди.

Но хриплый голос Санвона только усилил мое беспокойство. Я вспомнил, какие товары находились в моей сумке: сто таблеток виагры, запрещенной для ввоза, биодобавки для похудения бунгинабмёнпхён,

кунжут весом, намного превышающим разрешенный, и сотня корешков женьшеня, с которых даже землю не отряхнули. Мысли об этих вещах сумасшедшей каруселью вертелись в моей голове. Наконец настал мой черед. Теперь все зависело только от меня.

— Откройте сумку, — сухо приказал таможенник.

Я дрожащей рукой раздернул застежку. Мокрые от пота волосы липли ко лбу. Я зачесал пряди наверх и не спеша распахнул сумку, демонстрируя ее содержимое. На пакете с кунжутом лежала стодолларовая купюра, которой еще до вчера там не было и в помине. Я похолодел; по спине ручейком потек холодный пот. Обернувшись, я посмотрел на Санвона. Он стоял склонив голову набок, поэтому я не мог поймать его взгляд. Таможенник долго шуровал в недрах сумки, пока в одно мгновенье купюра чудесным образом не исчезла из виду. После этого он извлек несколько свертков и развернул газету, в которую были спрятаны корни женьшеня.

— У вас есть на них справка о прохождении медицинского контроля?

— Что, да, я…

— Вы впервые въезжаете в Китай?

— Да.

— В следующий раз не забудьте о медицинском контроле.

Этими словами он дал мне понять, что обнаруженная проблема, по существу, не является серьезной и что я могу идти. В полном замешательстве я проследовал в зал ожидания. Все было как в тумане: я не соображал, сколько времени прошло, не помнил, как добрался сюда. Свалив вещи прямо посреди дороги, я сел, где стоял. Ноги не держали, я не сумел бы и шага ступить. Это были самые краткие и самые долгие минуты в моей жизни. Казалось, будто за время разговора с таможенником я постарел лет на десять. Скованное напряжением тело никак не желало расслабиться. Спустя некоторое время в зал неспешной поступью прошествовал Санвон.

— Почему в сумке лежало то, о чем я и понятия не имел? — Я пытался говорить резко, но мой голос дрожал.

— Регистрация закончена. Остальное не важно, — кратко ответил Санвон.

С невозмутимым выражением лица он погрузил вещи на тележку и покатил ее из терминала на улицу. Я сидел не двигаясь и со злостью смотрел в спину уходящего Санвона.

Порт был окутан густым туманом. Мне нравилось, когда отплытие выпадало на такие дни. Мне нравился саван тумана, прячущий лица, пасмурная погода, влажный ветер, а также доносящийся издали зов пароходного гудка. Движение корабля, разрезающего своим корпусом густой морской туман, было беспредельно плавным и мягким.

Прошло уже два месяца с тех пор, как я поступил на корабль. После завершения той злосчастной поездки я был готов выйти из терминала и первым поездом ехать домой. Однако на следующее же утро эта мысль растаяла, как морская пена на волнах. Утром я еще толком не продрал глаза, а мои ноги уже несли меня в сторону Сокчхо. Словно какая-то неизвестная мне могучая сила толкала меня вперед. Невозможно было определить, где зародилась эта сила: в море ли, или на улочке в Яньцзи, или у того самого таможенного пункта, где я испытал такой ужас, что волосы дыбом встали. Так или иначе, по словам лучившегося самодовольством Санвона, я стал настоящим тайгоном, который жил ожиданием нового плавания.