Чтение онлайн

Шивер с Громом, подсветив маркером маршрут, взяли влево, к чуть приподнятой площадке, окаймленной электронными панелями.

– Не знаю, - сказал Камил.
– Я вообще не уверен, что они это специально.

Он оглянулся. "Психи" поднялись к квартирам и, перестраховываясь, деловито опечатывали липкой лентой пандус наверх, попутно гоняя выводок прилипчивых носилок. Обиженно постукивали пластиковые бока.

– Что значит не специально?
– спросил Пак.
– Мне кажется, это направленная диверсия.

Чуть поотстав, они

двинулись параллельно первой "двойке". Мерцала неоном пустая игровая секция. Свисала серебристая бахрома. Столики. Стулья. Детское кафе.

Никого.

– Семь тысяч, - сказал невидимый Пак, откатывая с дороги тележку с игрушками.
– А будет больше. И десять, и пятьдесят.

Казалось, будто тележка обрела собственную волю и переместилась туда, где ей удобнее.

– И что ты предлагаешь?
– спросил Камил.

Россыпи пластиковых тур-буклетов захрустели под ногами. Из узкой клумбы, разграничивающей секции, кто-то с яростью выдрал целый цветочный куст. Земля лежала на бортике и чернела на полу. Сам куст застрял в предохранительной сетке. Выше, на стекле, темнел его отпечаток. Камил подумал: хороший бросок.

Они прошли где-то две трети пути до второй жилой зоны.

Ни крови, ни оставленных, слетевших туфелек. Несколько перевернутых стульев Камил чем-то значимым не посчитал. Словно и паники не было.

Ну, куст, ну, тур-буклеты...

– Наверное, я гад, - сказал Пак, - но я считаю, что этим, которые Там... им тоже надо дать почувствовать.

– Это и так происходит, - сказал Камил.

– Я не про тех, на кого конкретно выходит канал. Не может быть, чтобы пять человек, никак друг с другом не связанных...

– Это как раз выясняют.

– Все равно. Взорвать им что-нибудь.

– Цвет твоего эмофона?

– Зараза, почти красный!
– сказал Пак.

– Вот и вколи себе сам знаешь что.

– Погоди, Камил, я сейчас.

Пак свернул "невидимку". Прикрывая его, Камил вышел вперед. Дуло парализатора прямо-налево, затем прямо-направо. Короткий поворот шеи, чтобы убедиться, что и сзади все в порядке. "Актив", перенимая настроение хозяина, отвердел, ощетинился чешуйками брони, обжал мышцы усилителями.

– У нас все тихо, - раздался из браслета голос Шивера.

– Принял, - сказал Камил.

– Площадка пустая. Идем на соединение с вами.

– Жду.

– Ну вот, - поднялся Пак, зачехляя аптечку, - я готов.

Камил показал ему пройти вперед.

– Ты видишь?
– спросил вдруг браслет голосом Грома.

– Нет. Где?
– подал голос Шивер.

– За водопадом.

Пак включил "невидимку".

На верхней площадке внезапно брызнул цветными осколками пластиковый щит, полетели какие-то стаканчики и салфетки, закувыркался, пытаясь достать потолок, белый стул с ромбовидной спинкой, а затем из-за цветочной грядки в высоком прыжке взвился голый мокрый человек с безумно вытаращенными глазами и обломком трубы в руке.

Браслет

смешал звуки. Там были и возглас Шивера: "Ах, ты ж мать!", и мат Грома, и крик Пака: "Страхую!", и короткое пумканье парализаторов.

Время для Камила сжалось - человек летел на него невозможно долго. Казалось, что он может спокойно приготовиться и принять его хоть на колено, хоть на плечо, хоть в объятья. Безумец был русоволос, бородат. Лет двадцати пяти. Кольцо на пальце, тату космолетчика на груди. Наверное, и подготовка была хорошая, и психологическая доводка, а случился Прорыв - и нет тебе человека.

Камилу даже не за детей, а вот за таких уже состоявшихся, чего-то добившихся людей было обиднее всего. Недели, месяцы реабилитации. И, возможно, космос уйдет под запрет навсегда - с недопуском к полетам.

Он поймал на ладони жертву Прорыва с иглами, торчащими из икры, голени и бедра, и, уже бесчувственного, приземлил на пол, зафиксировал, придавил коленом. Глухо стукнула выпавшая из пальцев труба.

От "психов", радостно мигая, помчались носилки, звеня расстегнутым, волочащимся ремнем. Дын-дын-дын.

– Камил, Камил...
– прорезался из браслета голос шефа.

– Да, - ответил Камил, отдавая бородача Паку.

– Что от вас все бегают?

– Не знаю.

Камил отошел с пути носилок.

– А я знаю, - сказал шеф.
– Это вопрос квалификации. И ответственности! Разболтались! Второй номер к "психам" попал!

Камил вздохнул.

– Шеф, какой у вас цвет эмофона?

– Что?! У меня нет эмофона!
– проорал шеф и отключился.

На верхней площадке проявились Шивер и Гром, оба виновато насупленные.

– Вы слышали?
– сказал им Камил.
– От нас все бегают.

– Это я недоглядел, - сказал Шивер.

– Да оба мы ступили, - опустил голову Гром.

– С тренажеров у меня не слезете, - пообещал им Камил.

Носилки унесли бородача прямиком в холл, к эвакуатору.

– Камил, - проклюнулся голос Курдюмова, - как там у вас?

– Народу мало, но те, что есть, все как один буйные и изобретательные, - ответил Камил.
– В общем, не скучно.

– У нас тут тоже, - сказал Курдюмов.
– Вообще, хорошо, я смотрю, накрыло, качественно, на меня двое с вилками выбежали. Будто я - шницель.

– Вы там на каком?
– спросил Камил.

– Седьмой чистим.

– Ого!

– А три этажа пустые. Вот и ого. Но под сотню уже где-то нагребли. "Психи" дергаются, эвакуаторов не хватает.

– Мы пока на первом.

– Ну, я смотрю, ты куклу спасал.

Курдюмов фыркнул.

– Кто?
– просипел Камил.
– Какая зараза...

– Шеф слил видео, - сказал Курдюмов.
– Как учебное пособие. Растренированность, потеря внимания, утрата навыков...

– Гогочи, гогочи... Ладно, отбой, - Камил отрубил связь и поднял глаза на спустившихся Шивера и Грома.
– Все осмотрели?