Чтение онлайн

Дисконнект. Коннект.

Через браслет Камил перенастроил остальные носилки на себя, затем набрал Сибеля.

– Да?
– отозвался Сибель.

– Вы еще не упаковались?
– спросил Камил.

– Нет, еще девять ячеек свободных.

– Бронируйте одну под меня. У меня член группы закис. Я носилки на ваш эвакуатор навел, так что принимайте, через минуту будет.

– Ясно, - сказал Сибель.
– Удачи там.

Камил посмотрел на Пака, на Шивера с Громом.

– Ну что, пошли?

Он утопил в носилках с Инголом

клавишу авто-возврата. Покачиваясь, носилки низко поплыли над землей прочь.

За павильоном открылась пустая площадка со ступеньками, окаймленная газонами. Газоны были вытоптаны. Желтела на плитках оброненная кем-то кофта. Камил зафиксировал несколько темных капель на ступеньках - скорее всего, кровь.

Голоэкран тепловизора прозрачным квадратиком повис у левого глаза, акустический датчик чуть слышно зашипел в ухо.

Разойдясь в стороны, они миновали площадку: Пак, Камил - в центре, Шивер с Громом по бокам. Никого, ничего. Тихо.

Рой камер рассыпался по намеченным точкам-секторам, вешая изображения на браслеты.

Закрепленный за группой один из жилых комплексов по мере приближения раздавался вширь, тянул в небо зеркальные этажи.

Пустая детская площадка. Стоянка аэроверов. Один аэровер врезался в пилон ограждения, нос всмятку, но внутри никого нет, дверь открыта.

– Как думаешь, где все?
– по внутренней линии спросил Пак.

– Кто где, - ответил Камил.
– В соответствии с развившимися психозами.

– Это-то понятно.

Под ботинками захрустел пластик - обломки его усеивали узорную плитку.

Еще ступеньки. Опрокинутый киберуборщик задрал в небо ребристые гусеницы. Левая слабо крутилась. В широком косом козырьке надвигающегося комплекса зияли прорехи - с верхних этажей из окон, похоже, выбрасывали технику и мебель, и они, пробивая прозрачный стеклопластик, в брызги разлетались по плиткам.

Камил отпихнул мягкий валик, то ли от кресла, то ли от дивана.

Датчики никакого движения в радиусе ста метров не показывали, фон на тепловизоре был нейтрально-серый, синеватый, только двигатель аэровера чуть светился зеленым. Висящие на высоте камеры отмечали маркерами только их четверых.

– Так, - сказал Гром, - у меня эмофон шкалит.

– Коли стабилизатор, - сказал Камил.

Они замерли у невысокого поребрика. Пока Гром заряжал капсулу, пока впрыскивал ее под кожу, Шивер держал сектор-девять, Пак - сектор-три.

А Камила с сектором-двенадцать отвлек шеф.

– Что у вас там за нештатное?
– забухтел он из браслета.
– Мне тут "психи" отчитались, что у них один мой.

– Ингола пробило, - сказал Камил.

– Я так и подумал. Распосылался он! Ладно, без него справитесь?

– Попробуем.

– Ты мне это...
– разозлился шеф.
– Жердинский с Курдюмовым уже внутри.

– Мы тоже.

– Не ври, - сказал шеф.
– Вы в двадцати двух метрах.

– Входим уже, - сказал Камил и отрубил связь.

–

Готов, - пряча аптечку, доложил Гром.

– Двинулись.

Под длинным козырьком жили цветные тени. Кучками пластика лежали битые голопанели и проекторы, мятым боком глядел киберповар. Детали, детальки, россыпи клавиш и брызги геля. Двери в холл были аварийно отключены. В проемы виднелись пол в желтую и зеленую клетку и опрокинутая кадка с елкой.

– В углу справа, - сказал Пак.

Камил сместил прицел парализатора.

– Не вижу.

– У крайней правой двери.

– Сейчас.

Камил, присев, переместился к Паку. Со стороны Пака за указанной дверью открывалось "живое" панно с рыбами и черепахами, уплывало вверх, а внизу торчала подошва детского ботинка.

– На тепловизоре - ничего, - сказал Камил.

– Мертвый?

– Посмотрим.

Разбившись на две двойки, они перебежали к дверям: Шивер и Гром прикрывали, а Камил с Паком, включив маскировку, бледными тенями скользнули внутрь.

Ниши. Разбитый кофейный автомат. Лужа остывшего кофе. В недрах автомата сипело и щелкало. Застопоренные кабины лифтов.

Тепловизор, датчик движения - по нулям.

Над плечом Камила проскользнули, чуть слышно жужжа, камеры, всплыли под светлый, в розовых пятнах потолок.

– Чисто, - выдохнул Пак.

В проемах возникли фигуры Грома и Шивера. За ними, чуть поодаль, будто любопытные, но осторожные зрители, толклись носилки.

Дурдом.

Ребенок лежал в нише у двери. Голубые брючки, серая куртка. Светлые волосы. Одна нога согнута в колене, другая вытянута - ее Пак и углядел.

Навскидку лет двенадцать.

Нет, они не спешили, мало ли. Гром занял угол, Шивер опустился на одно колено за боковиной скамейки, контролируя широкий, уходящий наверх пандус. Пак пошел по дуге, заглядывая в кабинки лифтов.

Камил двинулся к ребенку.

Ни крови, ни видимых травм, ни неестественного положения конечностей или шеи. На тепловизоре - серое пятно. Ноги, правда, казались неестественно худыми. Может, сын каких-нибудь орбитальщиков?

– Парень, - он присел перед мальчишкой.

Пак сместился, чтобы Камил своей спиной не закрывал ему обзор.

– Эй.

Камил прижал пальцы к сонной артерии. Кожа была холодной, плотной, словно резиновой, пульса крови не ощущалось совсем. Он вздрогнул, когда мальчишка, вдруг ожив, повернул к нему улыбающееся лицо.

– Здравствуйте, я потерялся. Пожалуйста, верните меня Алексу Черкасину, агломерат Кумозин, район "Ромашки", жилой комплекс "Стриж-пять", квартира А-семнадцать.

Шесть на двадцать! Кукла.

Буквально вчера, проезжая один из торговых павильонов, Камил задержал взгляд на стройном ряде из мальчишек и девчонок в светлых костюмчиках, застывших под вывеской "Дети-компаньоны". Подумал еще, не подарить ли племяннице. Почему не сообразил сейчас? В общем, тьфу и позор сединам, которых нет.