Чтение онлайн

Предвидение — не всегда дар. Видимо, и феноменальная память — тоже.

Я пришла сюда, чтобы поработать над своим эссе, но вместо того, чтобы подняться на лифте на второй этаж, где хранились классические произведения литературы, мой палец сам собой нажал на стрелку, указывающую вниз.

Лифт с глухим гулом доставил меня в подвал, где располагался разношёрстный, малоиспользуемый архив. Здесь хранились старые оригинальные издания, слишком ценные, чтобы их выбросить, но слишком незначительные или специфичные, чтобы выставлять в стеклянных витринах на всеобщее обозрение. Полки здесь были странной формы, предназначенные

для огромных фолиантов с картами или репродукциями гравюр, а между ними стояли массивные деревянные столы, на которых такие книги можно было разложить. На этом этаже, куда редко заглядывали студенты, царила особая, гулкая атмосфера заброшенности.

Однако он не был пуст.

Алисса лежала под одним из столов, подложив под голову свёрнутую толстовку с капюшоном. Она положила телефон на согнутую ногу и что-то смотрела, не меняя позы. Услышав шаги, она бросила на меня беглый взгляд.

— Эй, это же тот самый придурок, который не пригласил меня на бал-маскарад, — сказала она беззлобно, но с лёгким укором.

Я поморщилась. — Извини. Я даже не была уверена, что туда пустят Дейзи. Мы шли наудачу.

Она ухмыльнулась и села, скрестив ноги. — Да я просто тебя дразню. Я всё равно проникла внутрь. Без проблем.

— О, хорошо, — сказала я, чувствуя лёгкое облегчение. Мы с Алиссой не были особо близки, но я не хотела её обидеть. — А что ты здесь делаешь?

— Ну, я нашла это место, когда готовила доклад о необычных артефактах, сделанных из... человеческих останков. О катакомбах, книгах из кожи и прочем мрачном дерьме. И я узнала, что здесь есть одна книга, переплёт которой сделан из... высушенной и обработанной слизистой оболочки кишечника. Человеческого.

Я содрогнулась. — Это... ужасающе.

— Сюда никто никогда не заходит, поэтому я иногда пользуюсь этим местечком, чтобы расслабиться между парами. Потому что моя соседка по комнате — законченная дура. Вам с Дейзи так повезло.

Я выдавила понимающую улыбку. Я слышала от неё страшные истории о её соседке. — Знаю. Мне повезло.

— Так что это за раздел ты ищешь? — поинтересовалась она.

Поколебавшись, я решила, что нет смысла что-то скрывать. — Там есть несколько книг по истории Тэнглвудского университета. Я хотела узнать, можно ли найти что-нибудь о Шекспировском обществе в официальных источниках.

Она оживилась. — Тебя пригласили снова?

— Нет, просто... Ну, знаешь. Из чистого любопытства. После всего, что случилось.

Она фыркнула, но встала и пошла за мной вдоль бесконечных рядов стеллажей.

Я провела кончиками пальцев по потертым корешкам, читая названия: «История Тэнглвудского университета», «Страсть и престиж: летопись Тэнглвуда», «Борьба за мирное образование». Я вытащила последнюю книгу и пролистала её. Оказалось, это были мемуары одного из первых чернокожих мужчин, принятых в университет за целый век до того, как такое право получили женщины. Элитизм и предрассудки, как я понимала, проявлялись во множестве форм. Каким ещё группам людей отказывали в доступе?

От этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Кому отказывают в поступлении даже сейчас? Не успел вопрос полностью оформиться в голове, как пришёл и ответ: бедным. Тем, у кого нет денег. Да, у нас с Дейзи и ещё нескольких студентов были стипендии. Мы были лучшими в своих школах, и мы остаёмся лучшими здесь. Но мы обошли многих других, не менее способных абитуриентов. Студентов, которые, честно говоря, могли бы быть более квалифицированными, чем некоторые из тех, чьи родители

могли заплатить за что угодно.

— «Самые умные в комнате», — прочитала Алисса название на одном из корешков. — «Экскурсия по самым выдающимся студентам Тэнглвуда за последние сто лет». По крайней мере, мы скромны.

Мы любим верить, что процесс поступления — это чистая меритократия. Но если бы это было так, чернокожих студентов и женщин принимали бы всегда. Если бы это было так, отсутствие денег никогда не становилось бы непреодолимым барьером для талантливого абитуриента.

— «Клятва», — гласил другой заголовок. Обзор студенческих братств, женских клубов и других объединений в Тэнглвудском университете. Я открыла книгу на оглавлении, которое в основном состояло из греческих букв. Были там и объединения по интересам: музыкальные, театральные, политические, общественные. В самом конце, в самом маленьком разделе, находился подраздел под названием «Тайные общества».

Я перелистала на страницу 409.

«Некоторые студенческие группы предпочитают не проходить официальную регистрацию в университетском совете по деятельности организаций, который ежегодно рассматривает заявки и предоставляет доступ к помещениям и финансированию. Иногда это происходит потому, что группы ещё не полностью сформированы. Иногда — потому, что они намеренно желают скрыть характер своей деятельности, особенно если она граничит с опасной или откровенно незаконной».

Опасной или незаконной. Например, обучение женщин когда-то считалось и тем, и другим.

«Одно из самых известных тайных обществ, "Островитяне", предназначено исключительно для старшекурсников мужского пола из определённых семей. Ему принадлежит частный остров в близлежащем озере, где несколько раз в год собираются нынешние и бывшие члены клуба для проведения закрытых мероприятий».

«Другое общество, "Ночные Садовники", занимается тем, что они называют "партизанскими добрыми делами" — смесью общественных работ и политического активизма, которые совершаются за одну ночь анонимно, так что утром администрация или жители города обнаруживают уже готовый результат (разбитый сквер, отреставрированную статую), не зная, кому благодарить».

«Члены "Горгулий" по ночам нелегально взбираются на самые высокие здания кампуса и города. Они ходят по крышам, чтобы доказать свою смелость и ловкость... и, полагаю, в лунном свете сами становятся похожи на мифических горгулий. Судя по внутренним сводкам, у зданий существует негласный рейтинг сложности. Продвинутые члены клуба делают это даже в непогоду, во время дождя или сильного ветра».

Я вздрогнула, представив скользкую черепицу под проливным дождём.

В большинстве таких клубов, как отмечалось в книге, существует строгий, многоступенчатый отбор новых членов и множество ритуалов и традиций. Заключительный абзац раздела заканчивался сухим административным предупреждением о том, что студентам не следует участвовать в противозаконной деятельности, и напоминанием о множестве безопасных, одобренных университетем групп. Судя по объёму текста, посвящённому именно тайным обществам, автор, должно быть, находил их куда более интересными. С другой стороны, я не знала, какие именно общества не проходили проверку по «безопасности». Что, если они на самом деле не пропагандировали ничего опасного... а просто были другими, не вписывались в рамки?