Профессор, поправьте очки!
Шрифт:
Чикильдееву показалось, что у него под стулом жалобно заскулила и заскреблась побитая собака.
– -Что, уже так много времени?-безнадежно спросил он.
– -Конечно. Уже вечер, Сева!
– -А вроде еще светло,-вылетело у Чикильдеева.
– -Странный разговор. Ты даже на часы не смотришь?-спросила Катя; её голос соответствующим образом изменился.
– -Видишь ли,-забормотал Сева.-У нас опять тут такое дело…
И снова, как и в прошлый раз, вдруг совершенно неожиданно оказалось невозможным дать простое и логичное объяснение своим несчастьям,
– -У меня тут некоторые проблемы.
– -Неправда!-сказала Катя.-По голосу слышно, что неправда! Какие могут быть проблемы у какого-то там обыкновенного исполнительного директора? Ведь неправда?
Сева вспомнил, как мерзко заползает под штанины жидкий бетон, и оскорбился:
– -Мы что – в суде? Может я еще должен на Библии клясться?
– -А зачем тогда звонишь?
– -Как – зачем?-растерялся Сева.-Чтобы сообщить… чтобы ты знала…
– -Может ты и больным родственникам звонишь и говоришь: здравствуйте, это контрольный звонок?-сказала Катя, преподав Чикильдееву прекрасный урок женской логики; в её голосе между тем послышались слезы.
– -Значит, мне не надо было звонить?-возмутился Сева, развивая беседу по классическому сценарию.
– -Не знаю,-сказала Катя и повесила трубку.
Сева не понял, сколько времени он сидел, уставясь в никуда.
– -Профессор,-попросил он, когда вернулся Потапов,-скажите что-нибудь из китайцев.
В горах пустынных после прошедшего ливня
Воздух полон осенней прохлады.
Хочу одного лишь – на реках, на глади озерной
Стихи распевая, всю жизнь провести до кончины.
Сева выслушал, закрыв глаза.
– -Хорошо!-вздохнув, сказал он.
– -Хотите конфету?-жалостливо спросил профессор.
– -Опять с медведем?-горько усмехнулся Сева.-Не поможет.
– -Нет-нет, у меня другие есть.
Потапов достал деревянную миску, выудил наугад конфету и вдруг изменился в лице.
– -Опять Арсенальная башня!..
Сева взял у него из рук лиловую фитюльку: "Юбилейная", на бумажке неряшливо изображены Кремль и салют.
– -Это же Спасская башня, профессор!
– -Неважно. Как вы думаете: это знак?
– -Вы что, в советской школе не учились? Дедушкины суеверия какие-то.
– -Э-э, бросьте! Мне, как убежденному марксисту-материалисту, можно… Только под землей она могла сохраниться после страшного пожара Москвы 1571 года.
– -Кто – она?
– -Либерея!.. Давайте просто сходим и посмотрим там… Они должны были оставить какую-нибудь дверь… или ход… или знак…-профессорские глаза заблестели нехорошим блеском – точь-в-точь как тогда, на кухне, когда он пытался сжечь Александрийскую библиотеку.-Надо
– -Кто?
– -Иголкин!
– -Профессор, вы, по-моему, не в себе.
– -Я основываюсь на чисто логическом подходе!-возразил Потапов.-У нас в конце концов есть документ…-его глаза съехали на второй том Шпенглера, в котором хранился клочок, вынутый из руки антиквара,-И в нем говорится о "Манежной площади". Открытым, между прочим, текстом!
– -Вот мы и разрабатывали этот след и нашли другие материалы.
– -С чего вы взяли, что они относятся к либерее?
– -Давайте посмотрим,-примирительно сказал Сева, пододвигая к нему обгоревшие клочки.
Профессор разглядывал их несколько секунд, затем страдальчески сморщился.
– -Ничего не понятно! Ничего не разобрать!.. Послушайте!-пристал он опять к Севе.-Там было убедительнее, там целая история с трупом! И цепь перепиленная…
– -А здесь чуть было не оказались сразу два трупа,-резонно возразил Чикильдеев.
– -Ну всё равно!
– -Как вы себе это мыслите? Кто нас пустит в дальние помещения?
– -Придумайте что-нибудь, вы же администратор!
В устах профессора последнее слово прозвучало примерно как "мошенник".
– -Ладно, придумаю,-сказал Сева.-Но не сейчас,-ему тоже не хотелось разглядывать бумажки, спасенные из пылающего таза.-Сейчас я в состоянии полной абстракции.
– -Прострации,-поправил профессор.
– -В прострации – это слишком слабо.
Благодарный за севину отзывчивость, Потапов не стал возражать.
21.
В этот солнечный день вряд ли чье-либо внимание на Манежной площади привлекли бы две фигуры в умеренно грязных комбинезонах с потрескавшимися буквами сзади и спереди:
фирма ВСЁ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА
Один из двоих, помоложе, без видимой охоты тащил ящик с инструментами, второй, постарше, шел налегке, посверкивая очками. Время от времени его лоб бороздила задумчивая морщина, и тогда лицо приобретало непристойное выражение доморощенного философа. Вы, разумеется, догадались, что это были Всеволод Чикильдеев и профессор Потапов. Комбинезоны и ящик с инструментом раздобыл, понятно, Сева у одного знакомого предпринимателя.
Они вошли внутрь подземного города и не спеша двигались в людском винегрете, заметные издали, как две синие горошины. Навстречу шла женщина, высокая и красивая, как новогодняя елка. Сева не отказал себе в удовольствии воспользоваться социальной безнаказанностью и облизал ее взглядом.
– -Клевая зайка, а?
Потапов очумело захлопал глазами.
– -Видите ли, Всеволод…
Сева остановился и беспардонно прервал его:
– -Стоп машина, профессор!
– -Что такое?
– страшным шепотом спросил Потапов.-Я не похож на водопроводчика?