Чтение онлайн

Звоню, но она не берет трубку.

– Наверное, звук выключила, пока бабуля спит.

– Что за бабуля? Приданое?

– Не, она сиделкой работает. Не может уволиться, пока замену не найдут.

Босс никак не комментирует, не отпускает никакой колкости о гастарбайтерах из Украины и Молдовы, и я понимаю, что он настроен сегодня вполне миролюбиво.

– Я, знаешь, о чем подумал? Следовало бы пригласить еще

одного человека, который помог нам в этом деле, – говорит вдруг Генка.

– Кого? – не врубаюсь я.

– Вот ты свинья! А кто прикрывал тебя на Сухаревской квартире?

Я смотрю на него, пытаясь понять, насколько он серьезен.

– Вележкину что ли?

– Конечно.

– Это ж корпоратив.

– Люди, которые нам помогают, нам не чужие.

– Да ну, Ген. Это не очень удобно будет.

– Я хочу поглядеть на нее. А ты ей вообще многим обязан, не так?

– Мы в расчете.

Босс качает головой.

– Не бывает расчета в таких делах. Или вы партнеры, или вы враги. Насколько я понимаю, враждовать у вас нет причин. Она ушла от Тимура и полностью уже акклиматизировалась на новом месте. И она – далеко не рядовой сотрудник ФСБ. У нее серьезные протекции, ей доверяют серьезные операции. Дружба с таким человеком нам совсем не помешает, скажу тебе честно.

Я уверен, что у Генки и без знакомства с Вележкиной достаточно связей в службе безопасности, и не могу понять, кому он пытается доставить удовольствие этим приглашением. Сажусь, наконец, за Генкин совещательный стол и подпираю голову рукой.

– Да у меня с ней... не только дружба. Вот в чем дело.

– Я не скажу ей, что ты женишься, – усмехается Генка.

И еще секунду всматривается в меня, ловя мой блуждающий взгляд.

– И женщине, с которой у тебя «не только дружба», ты предложил прикрывать тебя в перестрелке?

– Я не знал, что будет перестрелка.

– Да все ты знал!

Он еще думает о чем-то.

– Иногда не понимаю тебя совершенно.

– Иногда я тебя тоже...

Деревья зеленые-зеленые. Их мало, но они такие яркие, они рулят. Весна прорывается в город. Чумазые воробьи орут, как охрипшие певчие птицы, вернувшиеся из теплых стран. Голуби солидно расхаживают по площадям и гадят под двери гламурных бутиков.

Я встречаю Вележкину на Цветном Бульваре. Она садится в мою машину, и мы целуемся.

– С весной тебя! И с новой

должностью!

– Спасибо, родной.

Милая, немного взъерошенная девочка. В этот раз она тонко накрашена и более сексуальна. Никаких мягких полуспортивных штанов. На ней брюки с острыми стрелками и короткий жакет, подчеркивающий талию. Все в коричневых тонах. Наверное, в офисах ФСБ введен определенный дресс-код. Хотя... вряд ли ее руководство утвердило бы коричневый в качестве основного. Волосы ее по-прежнему топорщатся, и от этого она все равно кажется школьницей.

Идею Никифорова она принимает благосклонно.

– Почему бы и не посидеть с вашими ребятами?

«Почему бы и нет?» – как обычно, мы рассуждаем одинаково. Она улыбается.

– Поедем в салон красоты. Хочу прическу сделать.

Находим по пути какое-то заведение, я жду в машине. Она возвращается почти такой же, но волосы более приглажены.

– Лучше?

– Мне и раньше нравилось.

– Голова болит жутко, – достает из сумочки какие-то таблетки и глотает две сразу. – Нравилось?

Я смотрю на часы.

– Нас уже ждут. Других пожеланий нет?

– Есть. Два.

– Какие?

– Быть мужчиной и «майбах».

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Майбах – понятно, ладно. Хотя я и своей «бэхой» был бы доволен. Но быть мужчиной...

– Ты не доволен тем, что ты мужчина?

Я усмехаюсь.

– Доволен.

– То-то же! Я была бы сильнее. Злее. Зубастее.

– Тогда ты была бы Серым Волком, а не мужчиной.

Она хихикает.

– Моя милая Красная Шапочка, я хочу тебя, – говорит вдруг.

– Нет времени.

– Давай в машине.

– Блин, мы же в центре. И голова у тебя болела.

– Уже не болит. Сверни в переулок.

– Наташа... Тут некуда свернуть.

– Ладно, живи, – она сдается. – А где твоя «бэха»? Почему на «тойоте» гоняешь?

– Это Босса машина. Моя меня дома ждет.

– А где твой дом?

– В Киеве.

– В Киеве? Ты туда вернешься?

– Не знаю.

Она дергает плечами.

– Я думала, ты русский.

Еще пришьет – чего доброго. Я обнимаю ее одной рукой и взлохмачиваю ее тщательно уложенные волосы. Она вопит – заглядывает в зеркало и начинает их снова приглаживать. Шлепает меня ладошкой по лицу.