Профессия

1. ТУМАН

В ноябре на столицу упал туман. Белое облако накрыло город по самые крыши многоэтажек, примяло стены, прилипло к стеклам офисов, разбросало машины по дорогам. И не уходило.

Такого тумана город

еще не знал. Самолетам не давали посадку, автомобили сталкивались в тумане и врезались в придорожные столбы.

И в этом катастрофическом тумане она мне позвонила. И я прыгнул в авто и понесся – на звук ее туманного голоса. Кажется, ехал по встречной полосе, кто-то сигналил, светофоры все, как один, показывали белый свет.

Я открыл дверь подъезда своим ключом и поднялся на восьмой. Позвонил, и она открыла так быстро, словно ждала меня около двери...

Она всегда выглядит так, как будто слегка нездорова, озябла или сосредоточена на чем-то. Кажется, что от обычной жизни ее отвлекает мысль о чем-то необычном, что никак не дает ей покоя.

Запахнула полы жакета и отступила, пропуская меня в квартиру. Одета дорого, но тоже как-то наспех – словно только что вернулась в обновках из бутика или собирается вечером выйти в свет, но еще не уверена, что именно в этом. Брючный костюм изящен, но... запахнут наглухо.

У нее вытянутое лицо, бледное, с чуть розоватыми пятнами на скулах. Пепельные светлые волосы, обрамляющие овал мягкими линиями волнистых прядей. Серые глаза. Полные губы... губы... губы...

– Не смотри на меня так! – отступает она еще дальше.

Ее зовут Эльза. Не Елизавета Георгиевна, как в паспорте, а Эльза... Генриховна, кажется. И по национальности она немка. Из русских, правда, немцев. Русская, но немка.

– Туман ужасный, – говорю я и сажусь в кресло.

– Да.

Она подходит к окну и опирается руками о подоконник. За окном – белое облако.

– Не боишься? – спрашиваю я.

– Природных явлений? Или киллеров?

– Что мужу расскажут о моем визите...

– Пусть расскажут. Он знает, что я не занимаюсь с тобой сексом. Я не люблю секс. Мне этого не нужно.

В ее фразе слово «секс» можно заменить на «кефир». Я не пью кефир. Я не люблю кефир. Кефир мне не кажется вкусным. Или на «метро». Я не пользуюсь метро. Мне не нравится метро. Я обхожусь без метро.

Спицын уверен, что его жена – холодная женщина. Но я знаю, что она опытная, страстная, жгучая даже в тумане.

Я обожаю ее! Обожаю...

– А где Спицын?

– В Нью-Йорке. Позавчера улетел, несмотря на туман.

– И что ты делала эти два дня... без него?

– То же, что и с ним. Работала, спала, немного ела... Как обычно, дорогой.

«Дорогой» – это тоже просто так, привычно. Хотя, действительно, я дорогой мужчина. Мой автомобиль стоит сто тысяч долларов. Но, называя меня дорогим, она не вкладывает в это слово ни понимания моей ценности, ни душевной теплоты. Может, потому что автомобиль Спицына стоит триста тысяч. И потому что он – ее муж.

– Как твои курсы? – интересуюсь я вежливо.

Для нее гендерный аспект – краеугольный камень мироощущения, поэтому я стабильно интересуюсь степенью ее реализации в социуме.

– Это не курсы. Это бизнес-школа британского университета.

Если ей это помогает... почему нет? Даже Спицын не против.

– А твои дела?

– Гут.

– Ни о чем не мечтаешь?

– Только о том, чтобы Бог послал Спицыну побольше фрикеров.

– Кто такие?

– Хакеры телефонных сетей.

Спицын – владелец крупнейшей мобильной сети в стране.

– Как диггеры?

– Умница!

Она, действительно, умница. И красавица. И тьютор бизнес-школы. Как много мы знаем новых слов, которые никак не выражают сути нашей жизни.

– Отчего туман такой? – спрашивает вдруг она. – Уже зима должна быть...

– Зачем ты мне позвонила?

– Соскучилась.

– А Спицын?

– Он – нет.

– Как у вас?

– Обычно, – она улыбается. – Нормально. Жить можно. Дачу перестраивает. Пол с подогревом планирует. Вчера дизайнер приходил. Скучно это...

Ей тридцать два года. Она хочет ребенка. Но не от Спицына. И, наверное, не от меня.

– Ты выглядишь усталой.

– Спасибо.

Непонятно, зачем позвала меня. Чувствую только, что тяжесть от ее разговора спускается от сердца все ниже.

– Эльза, это тяжело очень...

– Что именно?

– Носить этот туман на плечах.

И снова она улыбается.

– У всех так. Только одни носят туман, а другие – звезды.

– Ты думала обо мне?

Она молчит. Я подхожу и отрываю ее от белой пелены за окном.

– Я хочу тебя!

– Странная реакция.

– Есть препятствия?

– Я снотворного купила. Два пузырька.