Проблемный игрок
Шрифт:
Я толкаю плечом дверцу и, шагая по улице темпом профессионального ходока, оставляю таксисту чаевые и оценку в приложении. Формально я не бегу, однако двое прохожих без лишних слов поспешно уступают дорогу.
Нужное мне здание представляет собой серую каменную высотку, чья вычурная архитектура кричит о деньгах. В истинном духе Харгроувов. Лавируя к главному входу сквозь утреннюю толпу клерков, я наобум бросаю извинения, ни с кем не встречаясь взглядом.
На экран выплывает сообщение от Уита,
Уит: Через сколько будешь?
Как будто у меня есть время строчить ответ.
Уж не знаю, кому из родственников пришло в голову назначить оглашение бабушкиного завещания в центре города на утро понедельника. По-хорошему, следовало бы устроить им разнос – точно такой же, какой собираются устроить мне за опоздание. Каждое семейное сборище Харгроувов неизменно сопровождается негласным выставлением оценок, и штрафные баллы я схлопотала еще до того, как встреча успела начаться.
Вращающаяся дверь пропускает меня в мраморный холл, насквозь пропитанный отчетливым запахом полированной кожи, который не способно перебить никакое количество освежителя воздуха из вентиляционных решеток.
Отыскав нужный лифт, я яростно тычу в кнопку вызова и бросаю взгляд на экран телефона. Распахиваются двери кабины, и меня тут же засасывает в плотную стену спешащих на работу людей с портфелями, стаканчиками кофе и до одури агрессивным одеколоном.
Перед глазами маячит необъятная мужская спина и ползущие вверх цифры этажей, сменяющиеся с каждой новой мучительной остановкой.
Оправдания крутятся в голове на повторе: мысленно я заряжаю обойму, прежде чем переступить порог кабинета.
Поезд метро задержался.
Таксист свернул не туда.
Фургон доставки, водитель которого не смог припарковаться, перегородил сразу две полосы.
Причины абсолютно весомые, вот только никого в переговорной они не волнуют.
Но разве я останусь взбалмошной младшенькой, если приду вовремя, а не с ворохом отговорок наперевес? Не дай бог семейная хроника лишится любимого персонажа.
В руке вибрирует телефон.
Поняла я, Уит, поняла. Почти на месте. Я разблокирую экран, чтобы отправить брату в ответ лайк, но сообщение пришло не от него.
ИБ: Когда возвращаешься в город? Надо бы запланировать встречу. Можем куда-нибудь сходить... или, что еще лучше, остаться дома? ;)
Я смотрю на сообщение Истона Бейли на секунду дольше положенного и прячу мобильный в карман.
Сейчас не до него.
Миновав четырнадцатый этаж, я готовлюсь продираться сквозь толпу с боем, чтобы вырваться из металлической коробки, однако на пятнадцатом вместе со мной на выход направляются еще пять человек. Они плетутся еле-еле – створки лифта едва не расплющивают, прежде чем удается выбраться наружу целой и невредимой.
Я окидываю взглядом
Эдмунд Миллс, адвокат.
Один только шрифт отдает профессиональным занудством. В стиле Харгроувов.
Секретарша прерывает печать на полуслове, стоит мне распахнуть дверь. Ее брови изумленно ползут вверх при виде слегка растрепанных волос клиентки, мотающейся по городу еще с предрассветных часов.
Ладно, я слегка преувеличиваю, но по ощущениям мчалась сюда целую вечность.
— Переговорная справа, — указывает она вглубь коридора.
Имя не спрашивает. И так знает. Наверняка Уита отправляли сюда уже трижды, просто чтобы убедиться: я не торчу в приемной, ожидая, пока за мной придут.
— Спасибо, — бормочу я себе под нос.
Я шагаю по коридору к двери из матового стекла и замираю прямо перед ней.
Сквозь стекло виднеются силуэты: безупречная осанка матери, Уит, теребящий обручальное кольцо, и Слоун, барабанящая ногтями по столу.
Прижавшись ладонью к стене, я делаю медленный вдох; он не приносит настоящего спокойствия, а лишь в очередной раз напоминает, почему я стараюсь не задерживаться дома надолго.
Как и ожидалось, в ту самую секунду, когда переступаю порог душной, под стать остальному офису, переговорной, головы синхронно поворачиваются в мою сторону.
Во главе стола восседает Эдмунд Миллс. С последней встречи в его волосах прибавилось серебра, но он по-прежнему облачен в костюм, отхимчищенный до предсмертного хруста последней нитки. От него исходит особая аура человека, настолько долго ведшего дела богатых семейств, что в конце концов и сам уверовал в принадлежность к их кругу.
По левую руку сидит моя мать.
Марго Харгроув совершенно не похожа на женщину, только что потерявшую мать. Невозмутимая и непреклонная. Она перехватывает мой взгляд, и в глазах мелькает то, что я безуспешно пытаюсь расшифровать вот уже тридцать лет.
— А вот и она. Пробки? — интересуется Уит, кивая на пустующий рядом стул.
— Ага, поезда на Красной ветке встали, и...
— Что ж, раз ты наконец на месте, можем приступать, — безжалостно проходится катком по моим весомым оправданиям мать.
— Можно было бы и догадаться выйти пораньше, раз встреча назначена на девять утра понедельника, — чеканит Слоун, не удосужившись поднять глаза.
— Я и вышла, говорю же, Красная ветка...
— Мы и так отняли у мистера Миллса слишком много времени, — мать поднимает руку в жесте, который всю жизнь рубил любые споры на корню. — Прошу, Эдмунд, давайте начнем.
Под столом Уит ободряюще прижимается коленом к моему, словно говоря:Расслабься. Отпусти ситуацию. Мы же оба знаем: тебе не победить.