Проблема выбора
Шрифт:
И он поцеловал поочерёдно каждый пальчик на её левой руке.
Наутро за завтраком присутствовал лишь наследный барон, затеявший с моими студентами спор о достоинствах и недостатках лошадей породы нормандский сель. Валери горячилась, доказывая, что у этой лошади слишком спокойный характер, и разгорячить её должным образом к скачкам невозможно. Себастьен утверждал, что это ерунда в сравнении с великолепной прыгучестью селя. Взглянув на ухмыляющегося Анри, я вспомнила, что его семье принадлежит один из крупнейших конезаводов в Сант-Ло,
– Вы можете поспорить и провести проверку… ну, например, на скачках в Довиле.
– В середине августа? – оживился Себастьен.
– Да, с двенадцатого, по-моему.
– Отлично! Мы как раз обсуждали с родителями, где провести длинные выходные! Значит, увидимся там, уверен, что Мари тоже будет рада.
Анри активировал фиалы с огненными и воздушными элементалями, мы с Валери уселись на свои места, и наш экипаж тронулся с места. Выдержали студенты не более пяти минут, после чего молодой человек поинтересовался:
– Профессор, а зачем вам нужно, чтобы они приехали в Довиль?
– Подумай, – ответила я, раскуривая трубку.
– Думать можно долго? – азартно спросила девушка.
– До начала следующего визита, а он начнётся… – я взглянула на часы. – Примерно через три – четыре часа.
– И у нас по плану?..
– Граф Рикар, его дочь Франсуаза и их виноградники в Монтраше.
ГЛАВА 2.
По зрелом размышлении я решила оставить в покое алфавит, равно как и географический принцип, и положиться на волю случая. Вообще-то первоначально я планировала после Шато Сарсена отправиться на юг, в Аквитанию. Однако вчера один из гостей, приехавших поздравлять баронессу с днем рождения, упомянул в разговоре Этьена, графа Скавуа де Рикар, и со смешком намекнул на некие проблемы в благородном семействе.
Ну что же, светские сплетни не в первый и не в последний раз станут основанием для расследования. К сожалению, я в тот момент стояла довольно далеко от рассказчика, и даже не могла подобраться поближе, поскольку была намертво загнана в угол престарелой дамой, настойчиво интересовавшейся, не могла ли она знать в Люнденвике мою матушку или даже бабушку? Давно, ой, деточка, лет восемьдесят уже прошло! Но вы так на неё похожи, просто одно лицо….
И не было никакой возможности тактично объяснить даме, что знала она, скорее всего, меня саму, и даже под угрозой заключения в Рейвенхерст, тюрьму для магов, я её не смогу вспомнить.
Так что, увы, суть сплетни от меня ускользнула. Но имя было названо, и имя это присутствовало в списке короля. А раз уж нам совершенно всё равно, куда именно держать путь, значит, отправимся в Бургонь.
– Вот думаю, стоит ли мне и дальше действовать под своим именем? – поделилась я сомнениями со студентами. – Неловко как-то получилось…
– Думаю, масок у вас немало, – пожал плечами Анри.
– Вот как раз ошибаешься! Мне редко удаётся выдержать роль, обычно маска начинает трещать по швам максимум на второй день.
– Не помещаетесь? – с милой улыбкой поинтересовалась Валери. – Чувство
– Тройка по практике! – пригрозила я, и тут же прикусила язык на ухабе.
– Ничего не получится, госпожа профессор, практика у нас неофициальная, без оценок!
И юные негодяи переглянулись.
Готова спорить на собственный фамильный особняк против собачьей будки, эти дети будут долго провоцировать меня, ища границы дозволенного… Что-либо доказывать было лень, так что после щелчка пальцев оба замолчали на полуфразе.
– На полчасика, – ласково улыбнулась я, открыла окно экипажа и подставила лицо нежарким солнечным лучам.
В портальной Клермон-Феррана была очередь.
Очередь! На услугу, которая стоит, в зависимости от дальности перехода, от сотни дукатов и выше. Я злобно фыркнула и извлекла из кармана то самое письмо его величества, которым предписывается оказывать помощь, всячески способствовать и так далее, и развернула его перед носом сонного мага. Реакция меня удовлетворила: разглядев печать, он заполошно вскочил, приложил перстень к запертой двери одной из кабин, распахнул её и склонился в поклоне.
– В Лютецию, – сказала я прежде, чем успел что-нибудь сказать Анри, освобождённый от оков безмолвия (это не я так велеречива, так заклинание называется, честное слово!).
Зажмуренные глаза, миг лёгкой тошноты, и мы шагаем на мозаичный пол портального зала в Косьержери – огромного, на сотню кабин, чем-то похожего одновременно на собор и на вокзал.
– Итак, я предлагаю встретиться здесь же через два часа, – сказала я, поворачиваясь к студентам. – Вам же хватит этого времени, чтобы забежать домой, перекусить и прихватить одежду на следующие два или три дня.
Она переглянулись, и Анри ответил:
– Лично мне точно не хватит, потому что в это время матушка как раз завтракает, и потребует от меня полного отчёта. Так что я – с Валери, в общежитие.
Девушка улыбнулась ему и добавила:
– И я… мы хотели попросить вас, профессор. Пожалуйста, больше не делайте так, – и она щёлкнула пальцами. – На нас, я имею в виду.
– Та-ак! – остановившись на полушаге, я осмотрела их напряжённые лица и осведомилась: – Бунт на корабле?
– Ни в коей мере, – несмотря на небольшое ментальное давление с моей стороны, голос Анри оставался спокойным и даже почти безмятежным. – Просто просьба от учеников к учителю.
– Тогда план меняется. Мы отправляемся ко мне пить чай с булочками и разговаривать.
Портал в свой дом я открываю автоматически и в любом состоянии. Мой драгоценный Бакстон возник в прихожей ровно через секунду после того, как мы втроём вышли из светящегося сиреневым овала. Иногда я думаю, что у настоящих дворецких, экономок и горничных наверняка есть какая-то своя, особая магия, совершенно недоступная более никому, даже архимагам. Ну, вот тот же мой дворецкий: в какое бы время суток, в какой бы компании и состоянии я ни появилась, во фраке встречает меня и моих гостей, стоя на том же самом месте, на правом завитке зелёного ковра в холле.