Проблема выбора
Шрифт:
Распрощавшись с Вурглом, я сама не заметила за размышлениями, как вернулась в дом, и очнулась в тот момент, когда наткнулась в холле на дворецкого, распекающего за что-то одну из горничных.
– О! Брасье, вы то мне и нужны! Скажите, в поместье есть какая-то информация по старому монастырю Великой Матери?
– Да, госпожа Редфилд, конечно, одну минуту! – Он повернулся к горничной. – Иди, Элли, и в следующий раз вытирай пыль не только перед вазами, но и позади. И рамы у картин протирай! Итак, госпожа Редфилд, прошу вас пройти в библиотеку.
Комната на втором этаже, в самом конце коридора, была заперта на ключ. Заметив моё удивление,
– Хозяйка велела. Девчонки сюда бегали. Знаете ли, негоже горничным читать романы.
Он достал из кармана универсальный ключ, отпер замок и, распахнув дверь, пропустил меня внутрь.
Библиотека в замке Рикар-Монтраше была не слишком большой: комната площадью метров шестьдесят, уставленная шкафами, три кресла и письменный стол. Настольный календарь застыл на апреле. «Да, судя по всему, графское семейство не жалует это помещение! Странно, мне казалось, что предыдущий Рикар был весьма увлечён научными изысканиями по виноградарству и виноделию, – подумала я. – Ладно, это не слишком-то нас касается…»
– Итак, милейший Брасье, где мне искать материалы по монастырю??
– Вот, госпожа Редфилд, – толстячок подвел меня к одному из дальних шкафов, – Здесь исторические материалы по графству. Думаю, вы разберетесь?
– Полагаю, что да… – я смерила взглядом сооружение красного дерева. – А что ещё здесь есть, расскажите?
Дворецкий замялся.
– Ну-у… вот в первом шкафу возле двери – современные романы, дальше монографии по охоте, лошадям и собакам, это его сиятельство интересуется и молодых господ приучил. Возле окна – учебники, наследники его сиятельства обучались и продолжают обучаться дома. Потом справочники разнообразные, немного классической литературы…
– Очень интересно, – вяло покивала я. – А по виноделию есть что-то?
– Э-э-э… Простите, госпожа Редфилд, было, и довольно много. Но когда делали ремонт главного дома, эти книги вынесли в подвалы, скорее всего, они там…
«Догнивают, – закончила я мысленно. – Всё страньше и страньше, как говорила одна девочка. Если бы я не была лично знакома с одиннадцатым графом Рикаром, я бы и не удивилась. Вот только Клемент-Лоран на своих виноградниках был буквально помешан, он скупал всю литературу, вышедшую по этой теме, да и сам написал пару статей в «Вестнике». И чтобы его сын… ладно, прошло почти восемьдесят лет, пусть его внук вот так бросил в подвале предмет дедовой страсти? Что-то тут не сходится».
Кивком отпустив господина Брасье, я раскрыла стеклянные дверцы и стала перебирать историческую литературу.
Взвесив варианты, Валери первым делом отправилась к старшей горничной. Платье у неё с собой было единственное, и на его подоле и в самом деле образовалась дырка. Ну, дырочка, не очень большая. Проще всего было бы залатать её магией, а потом просто купить при случае новое платье, но, раз уж нужно получить информацию от слуг, девушка решила не пренебрегать этой возможностью.
Старшую горничную звали мадам Фрессанж, она работала в доме уже почти сорок лет и, как выяснилось постепенно, была изрядно обижена на хозяйку за то, что так и не получила заслуженной и почётной должности экономки. В её ежедневной маленькой войне с дворецким этот высокий ранг, несомненно, был бы немалым подспорьем.
По этой ли причине или по какой-то другой, но, получив от забавной взъерошенной гостьи («точно воробушек!» – подумала весьма округлая мадам) просьбу поискать
– Иголки и нитки у тебя есть? – как ни старалась старшая горничная уговорить себя, что это гостья и, следовательно, нельзя воспринимать её как любимую троюродную племянницу, ничего не получалось.
– А как же! – Валери улыбнулась. – Меня матушка научила, никогда из дому не выходить без карманного несессера.
Тут же она достала из кармана брюк и продемонстрировала маленький кожаный кошелёк, в котором оказались иголки, нитки разных цветов, несколько разнокалиберных пуговиц и совсем уж крохотный тюбик клея. Девушка не стала говорить своей собеседнице, что обычно не вылезает из специальных зачарованных кожаных штанов, которые и когтями виверны не продерёшь, а мелкие предметы, которые могут понадобиться, уже научилась хранить в пространственном кармане. Да и зачем об этом знать не имеющей магии мадам Фрессанж, женщине суровой, но трепетной?
– Ну, и славно! Знаешь, у меня сейчас как раз время перерыва. Пойдём-ка на кухню и выпьем там по чашке хорошего кофе, пока господин главный повар изволят отдыхать.
– А если повар отдыхает, кто же сварит кофе?
– А старушка Хамбси на что? Признаюсь тебе, этот фу-ты-ну-ты великий шеф Арман Кустозо горазд только щёки надувать да пирожные взбивать. А вот если нужно приготовить хороший антрекот или, скажем, судака по-луарски, так это к нашей маленькой кухарке.
– Погодите, вы сказали – Хамбси? Она что, гоблин?
– Ну да… – женщина остановилась, упёрлась руками в бока и сурово посмотрела на Валери. – А ты что, имеешь что-то против этой расы?
Та пожала плечами:
– Вовсе нет, просто всегда считала, что гоблины именно к готовке не слишком склоны. Вроде кто-то мне говорил, что они запахи пряностей не различают.
– Ой, не знаю, что там все гоблины, но вот наша Хамбси…
Мадам Фрессанж продолжала болтать, пока они вдвоём спускались с третьего этажа, преодолевали длинный коридор в служебной части дома, мимо дверей холодных кладовых и чёрного хода к кухне. Оттуда пахло яблоками, свежим хлебом и жареным мясом.
Через сорок минут, уползая с кухни с набитым животом («Кушай, деточка, что же ты такая бледненькая! Вот кусочек телячьей котлетки для румянца!»), студентка пятого курса магакадемии Лютеции Валери Дюнуа чувствовала, что сейчас лопнет. Если не от пирожков тётушка Хамбси, то от обилия информации, которую надо немедленно рассортировать, записать и донести до госпожи профессора.
Анри постоял на вымощенном песчаником пятачке, покачался на каблуках, продумывая атаку на конюхов… В центре этой площадки журчал небольшой фонтан, а от него расходились четыре дорожки: к парадному входу, к воротам, конюшне и оранжерее. Возле оранжереи мелькнула белая рубашка госпожи Редфилд, молодой человек тряхнул головой и неторопливо пошёл направо, разглядывая залитые заходящим солнцем клумбы.