Проблема выбора
Шрифт:
– Мы с вами не встречались ранее, – покачала я головой. – У меня хорошая память.
– Не сомневаюсь… – женщина сделала чуть затянутую паузу, потом весело рассмеялась. – Не напрягайтесь так, просто один из моих двоюродных племянников учился у вас лет десять назад. Когда он приезжал к нам в гости, а это бывало каждые каникулы, более ни о ком он говорить не мог, только о профессоре Редфилд. И магоснимок показывал, вы читаете лекцию. Так что все объясняется обыкновенным совпадением, не более того.
– Я не очень люблю такие случайности, – холодно ответил Анри, вставая
– Чш-ш, спокойно, – пригасила я его порыв. – Это и в самом деле совпадение. Итак, вы нас раскрыли и решили послушать, о чём же пойдёт речь.
– Да. И удачно попала, услышав самую суть дела.
– Мари-Адельфина не ваша дочь? – внезапно спросила Валери. – Вы вторая жена барона?
– Нет, – мадам была все так же спокойна. – Она моя дочь, и я очень её люблю.
– У девушки уже есть склонность к кому-то? – предположил Анри.
Откинувшись на спинку кресла, я с удовольствием наблюдала за этим перебрасыванием мячика.
– Её сердце абсолютно свободно. Давайте я расскажу, в чём дело, и вам не придётся угадывать, хорошо? Так вот, госпожа Редфилд, я заметила, что вы всматривались в лицо моего брата… да, он здесь под чужим именем, и, боюсь, ему придётся прожить под ним остаток жизни. Дело в том, что двадцать лет назад он участвовал в так называемых локальных конфликтах.
– Парс?
– Хуже, Кушанское царство. Все резали всех, и наши войска, сколько могли, пытались спасти мирное население.
– Разве там такое было? – с горечью переспросила я. – Мне казалось, в Белуджистане пятилетний ребенок не засыпал без ножа в руке.
– Наверное, не было, – Мадлен Сарсена сглотнула. – И брат попал в плен. Всё это время мы считали его погибшим, но полгода назад он неожиданно появился у меня на пороге.
– Он не был предателем или дезертиром… – сказала я, и по опущенному взгляду женщины поняла, что совсем не всё чисто в этой истории.
– Мишель мой брат. Он не пойдет в королевскую тюрьму, я его не отдам! – с силой сказала она. – Но это значит, что мои дети должны прожить жизнь вдалеке от столицы, от государственных постов, чтобы не вызвать интереса у сплетников и журналистов.
Студенты у меня за спиной затаились как мыши. Я помолчала и ответила:
– Ну что же… Как представитель королевского лесного бюро я нахожу, что в баронстве прекрасно поставлено хозяйство, никаких претензий по нашему ведомству не будет. Так что, как ни жаль, но завтра утром мы отбываем.
Хозяйка дома тщательно разгладила платье на коленях и встала.
– Мне тоже очень жаль, что вы не сможете погостить подольше! И… ах, да, благодарю вас за подарок, цветок прекрасен. Я сохраню его на добрую память.
За её спиной захлопнулась дверь, и молодые люди отмерли.
– Почему?.. – спросила Валери.
– Потому что все окружающие будут рассматривать под лупой не только саму новую королеву, но и её прошлое, родственников, свойственников и соседей. И такой жирный шмат грязи, как дядюшка-дезертир, не упростит жизнь его величества.
– Вы… расскажете о нём, профессор?
– С какой стати? Мы не занимаемся армейскими проблемами. Наше дело – маги.
{Письмо по электронной почте от Мари-Адельфины л’ЭтанСарсена к Делии фон Бирхенберг, школьной подруге.}
«… Пожалуй, о таких вещах сестра Эулалия нам не рассказывала.
Представь себе, к нам пожаловала целая делегация… небольшая, всего три человека, но зато весьма представительная! Так вот, целая делегация припылила в наше богами забытое поместье, чтобы проверить, подхожу ли я его величеству Луи в качестве будущей жены. Нет, то, о чём ты подумала, они не проверяли. И снова нет, речь шла не о приданом, не о моём примерном поведении и уж вовсе не о внешности. А вот что именно их интересовало, я узнать не смогла: представь себе, ровно в тот момент, когда мама отправилась в комнату к главе этой самой делегации, мой амулет подслушивания перестал работать! И это очень обидно, потому что, во-первых, он прекрасно функционировал в предыдущих случаях; в частности, я успешно послушала разговор гостей перед ужином, собственно, оттуда и узнала о цели их приезда. И, во-вторых, теперь я в сомнении, стоит ли усиленно готовиться к поездке в Лютецию (если меня включат в числе избранных) или подтолкнуть уже сына графа Росслера к признанию и помолвке.
Надеюсь, мама всё-таки расскажет мне о результатах этой беседы, потому что новый амулет я в ближайшее время достать не смогу, нашего мэтра Розье в это лучше не посвящать, а в город я выберусь только через неделю.
Что же касается полученного тобой предложения о работе в качестве ассистента на кафедре травоведения в университете Хайдельберга, то, я считаю, оно превосходно в качестве стартовой ступеньки. Если бы у меня был такой талант к травам, как у тебя, я бы и думать не стала о замужестве в ближайшие десять – пятнадцать лет!..»
{Разговор в спальне баронессы Сарсена, никем не услышанный, поскольку комната эта была оборудована защитными амулетами самого высокого качества ещё до её свадьбы.}
Жильбер Антуан стоял за спиной супруги, расчёсывавшей волосы перед зеркалом, и рассматривал её отражение:
– Ты считаешь, мне не нужно поговорить с госпожой Редфилд? – спросил он, отходя, наконец, в сторону.
– Если только тебе нужно получить что-нибудь от магической Академии, – ответила Мадлен, откладывая в сторону щётку и заплетая косу. – Например, мага вместо мэтра Розье. Старик слишком уж увлёкся содержимым бочонка с келимасом, подаренного ему на стопятидесятилетие.
Барон покачал головой, рассеянно расставляя флаконы на ночном столике.
– Не думаю, что нам нужен в хозяйстве молодой маг с боевого факультета.
– Ключевое слово здесь молодой? – улыбнулась мадам, поймав его взгляд в зеркальном стекле. – Или боевой, а, Жиль?
– Боевик вряд ли справится с поддержанием биоценоза, а молодому человеку нечего делать рядом с Мари. Ты умница, и всё правильно сделала, слишком сильная поддержка сверху может лишь ухудшить дела. Нам надо восстановить всё то, что мой отец так неразумно растратил.