Чтение онлайн

Прежде чем запалить костры, Строжич по обычаю поклонился дереву в пояс:

–  Здравствуй, отец лесной. Буди утро добрым, и не омрачится день дурными вестями. Защити и охрани от ворожеского нападения и прочих напастей.

Поздоровавшись со священным дубом, колдун направился к поленнице, которую устроил на краю поляны. Под навесом из веток и соломы хранились дрова и хворост на случай непогоды. Старик натаскал поленьев и щепы в углубления для огня и привычно высек искру. Хворост занялся быстро. Пламя нетерпеливо захрустело сухим деревом, и скоро один за другим вокруг

идола запылали костры.

Колдун порылся в холщовой сумке, что висела у него через плечо, и вытащил пучок зверобоя. Обойдя по очереди костры, он в каждый кидал по веточке травы, и огонь с радостью принимал жертву. Оставшийся зверобой колдун положил в каменную чашу и воззвал к древнему богу.

–  Сила травы, сила Перуна восходящего, обереги нас от ворога, ослепи его очи, истощи его силы да прибавь силушки нашим войникам. Как тает тьма с наступлением утра, так растают полчища, на Русь посягнувшие. Как Вольга Святославович налетал на ворога быстрым волком, так войники наши сметут вражьих воинов с земли нашей. Как ни одна сила на земле не может поднять Алатырь - камень, лежащий на острове Буяне, так и не один ворог не отымет землю нашу. Как посягнет он на чужое, так и будет он бежать в страхе в края свои, так забудет дорогу к нам. Слова мои - ключ, дело мое - замок. Ключ потерян в океан-море. Как ключ не найти, так замок не открыть.

Спрятавшись за поленницей, Серега, как зачарованный, наблюдал за ритуалом. Облаченное в желто-оранжевые одежды пламя плясало, рассыпая пригоршни ярких искр. Маленькие звездочки взмывали ввысь, точно крошечные кометы, и вычерчивали причудливые линии на фоне еще темного неба. Сопровождаемое монотонным речитативом колдуна зрелище завораживало.

Постепенно осмелев, Серый подошел к кострам. Обращенному к востоку ведуну было не до него. Небо стало светлеть. Сначала пепельно-серое, оно постепенно приобретало розовый оттенок. Строжич то опускал руки, то вновь воздевал их к небу, как будто дирижировал восходом, и солнце, повинуясь его приказу, медленно готовилось подняться из-за горизонта.

Речь старика временами походила на бормотание. Серега придвинулся еще ближе, чтобы разобрать слова. Теперь он сидел прямо за Строжичем, в огненном круге. Наконец старания колдуна были вознаграждены. Солнечный свет брызнул на землю.

–  Слава тебе, Перун! Да пребудет свет твой на земле!
– воззвал старик.

В этот момент чуткий нос Серого уловил в воздухе запах паленой шерсти. Он принюхался и почти сразу же почувствовал, как хвост обожгло резкой болью. Серый завертелся, сбивая огонь.

–  Ой, блин!
– невольно сорвалось с языка.

Он тотчас понял свою оплошность, но слово - не воробей, вылетит - не поймаешь. Под пытливым, немигающим взглядом колдуна Серый окончательно смутился и совсем не к месту добавил:

–  В смысле гав.

«Все. Мне хана. Какое там гав! Ноги надо делать. Будь у деда при себе осиновый кол, он бы меня на него, как шашлык, насадил», - пронеслось в голове.

С отчаянием обреченного Серый понимал, что единственное, что ему остается, - это спасаться бегством, но как раз этого он сделать не мог.

Несмотря на ссору, он был крепко-накрепко связан с Ильей. Порознь у них не было никакого шанса вернуться домой.

Вспомнив о товарище, Серега искренне пожалел, что того не оказалось рядом. При всех недостатках Илья обладал потрясающей способностью плести небылицы. Сейчас Сереге пригодился бы этот дар. Илья наверняка сообразил бы, как выкрутиться. Оставалось подражать «мастеру». На ум пришли слова Строжича про русского богатыря Вольгу, который умел превращаться в разных зверей, и Серый промямлил:

–  Я это, как его… как Вольга. Ну который волком обращался… И я вот… тоже волком. Ну не совсем, конечно. Но в общем…

Он окончательно стушевался, понимая, что его лепет не убедит даже ребенка, но старик неожиданно поверил.

–  Нешто Перун, батюшка, защитника прислал от ворога поганого?
– запричитал он.
– Илия-то намекал мне, дурню, что тебя из вирия прислали и что, дескать, ты человек, да я не вразумел. Видать, к старости разум помутился. Ты уж прости меня, старика, что не по чести к тебе обращался.

Строжич поклонился волкодаву.

–  Да все нормально, - проговорил Серый, все еще не веря в удачу.

–  Добро, коли ты явился нашу землю защищать. Выходит, не напрасно я кажный день Перуну кланялся. За то мне боги и ученика послали, и тебя, богатырь. Как тебя звать-величать по полному имени?
– спросил старик.

–  Сергей Бережной, - пролепетал Серега и скромно добавил: - Но лучше по-простому - Серый.

Новоявленный богатырь в собачьей шкуре до сих пор не мог прийти в себя от удивления. Неужели пронесло? Поистине предки были чудаковатыми людьми. Они ни на грош не верили в высокие технологии, зато самые фантастические сказки безо всякого сомнения принимали за истину.

–  Зря ты сразу зверем обратился. Тебе бы сподручнее сначала в человечьем обличье появиться, - посетовал Строжич.

–  Если б я мог, - с досадой сказал Серый и, спохватившись, добавил: - На мне заклятие лежит. Типа когда наши битву на Неве выиграют, тогда я превращусь назад.

–  Ну что ж, сверху виднее, - кивнул старик.

Судя по всему, ведун поверил и на этот раз. Серега с облегчением подумал: «Вот заливаю. Прямо царевна-лягушка в собачьей шкуре».

Между тем старик еще раз воздал благодарения Перуну и только после этого отошел под сень священного дуба. Он достал из сумки ломоть хлеба и, разломив его надвое, уважительно протянул большую часть Серому:

–  Давай на требище хлебца вкусим. По обычаю-то тут по праздникам народ угощался, а нынешний день и впрямь праздник.

«Кому как», - мрачно подумал Серый, принимая хлеб. В отличие от старика он не ожидал от грядущего дня радостей. Во-первых, предстояло возвратиться на злополучную поляну. При одной мысли о том, что, может статься, ему придется откапывать из земли труп, Серегу бросало в дрожь. Во-вторых, они были в ссоре с Ильей. Но самое главное, он по-прежнему находился непреодолимо далеко от своего дома и не умел, подобно славному богатырю Вольге, вновь превратиться в человека.