Привороженные
Шрифт:
Нинка всё думала, вроде и вариант неплохой, как никак одной век коротать тоже не хочется; с другой стороны, еще непонятно что за человек этот тракторист-торгаш, да и родную деревню бросать не охота. Сердце молчало и посоветоваться не с кем.
Вечером приехал жених за ответом, как и обещал.
Нина вышла к нему за ворота, села на лавке задумчивая.
— И каков наш положительный ответ? — хитро спросил Василий, заметив перемену настроения девушки.
— Поехали что ли, — вдруг согласилась она на его предложение.
Он ее забрал вместе с приданным: кабанчиком, теленком на продажу и
По началу ладилась их семейная жизнь. И Васька, и Нинка трудолюбивые, выносливые и спокойные характером. В общем, уживались. Может и дальше шло всё гладко, если бы в один прекрасный вечер домой не явилась бывшая жена Василия, сбежавшая прошлым летом с грузином.
Грузин оказался непутевым, поэтому Кристина его бросила и вернулась к путевому мужу. По правде говоря, Вася ее очень любил и запутался, не зная как быть дальше: то ли с Нинкой оставаться, то ли эту назад принять. Несмотря на то, что Кристина на две головы меньше соперницы, быстро выставила ту вон, не давая возможности выбрать. Никто за нее не заступился, поэтому Нина отправилась домой с чем пришла. После этой истории односельчане над ней еще долго подшучивали, распускали сплетни.
Она окончательно смирилась со своей судьбой и больше не ждала ничего хорошего.
Глава 13
Погода выдалась удачной, тепло и не душно. Праздник начинался полным ходом. Гости всё прибывали и прибывали, юбилярша тонула в цветах и поздравлениях. Настя, бабка Раиса и Нинка сновали туда-сюда с блюдами, принимали и размещали гостей.
Наконец-то суматоха утихла, каждый поднял рюмку и директор школы Лариса Вениаминовна произнесла тост, пожелав юбилярше долгих-долгих лет. Стучали столовые приборы по тарелкам, звенели бокалы, гости жевали, болтали, пили снова и снова за всё хорошее заведующей библиотеки Екатерины Александровны.
По традиции ни один праздник в Березкино не обходился без песен под баян и женщины дружно затянули “Расцвела под окошком белоснежная вишня”.
Настя приоткрыла было рот, чтобы добавить и свой тонкий голосок в многоголосье, но столкнувшись с насмешливым взглядом Олега осеклась и умолкла. Он без капли стеснения зевнул во весь рот, потянулся и встал из-за стола, не сказав ни слова. Настя быстро зыркнула по сторонам, не хотелось, чтобы кто-то из гостей заметил эту неловкую сцену. Ее Олежика здесь при каждом удобном случае расхваливали, тетушки наглядеться на их пару не могли и не скрывали своей любви к молодому симпатичному деловому мужчине. Одна лишь Нинка как-то странно повела бровью и отвела глаза.
Николай Егорович, бывший голова сельского совета, не удержался и пустил скупую слезу, когда песня закончилась; залихватски вскочил и скомандовал чего-нибудь повеселее. Баянист весело растянул меха баяна и зазвучала танцевальная мелодия. Некоторые гости вскочили и ударились в пляс. Николай Егорович пригласил на танцпол именинницу, закружил, выкручивая руки. Екатерина Александровна хихикала что молоденькая девчонка и цвела майской розой, пока не поймала на себе строгий взгляд матери. Раиса сурово сдвинула брови и сверлила глазами резво танцующих гостей. Юбилярша приутихла, перестала хохотать, степенно одернула пиджак, извинилась и села на место.
После
Настя периодически оглядывалась, выискивая мужа, который куда-то запропастился. Уже трижды вдова тетя Маша, и та заметила долгое отсутствие своего любимчика, поинтересовалась: “Где это твой ненаглядный?”.
“Сейчас придет. Наверное, съел что-то не то”, — пришлось оправдываться Анастасии.
Тетя Маша понимающе кивнула и тут же зашептала на ухо своей соседке что-то, по всей видимости, забавное, потому как тетя Клава загоготала прикрывая рот ладошкой и с иронией посматривала на одинокую племянницу.
Пришло время для торта, со стола убрали всё лишнее, принесли кофе и чай. Олег до сих пор так и не явился, скоро уже гостей провожать, а его нет. Настя не выдержала и отправилась на поиски пропавшего мужа.
Обошла весь дом, двор, заглянула в сад — никого. Странно, подумала она и всё-таки догадалась проверить и в машине. Олег и в этот раз ее не заметил, продолжая с кем-то переписываться, присмотревшись она смогла разглядеть смайлик-поцелуй, который уж точно “дружбанам” не отправляют. Мужа передернуло, не оборачиваясь он смог увидеть ее боковым зрением и быстро заблокировал телефон.
— Олег, что происходит? — растерянно спросила жена.
— Где? — как обычно валял дурака супруг.
— Где?! — терпение Анастасии было на исходе. — У тебя в голове!
Он беспечно рассмеялся и вышел из машины, спросив как ни в чем не бывало:
— Чего орешь?
— С кем ты переписываешься?
— Я тебе уже говорил, с пацанами.
— Не ври! Я видела смайлик!
Олег медленно моргнул и переспросил:
— Смайлик?
Настя заметалась диким зверем, внутренне дрожала, четко ощущая как муж из нее делает дуру.
— Это уже ни в какие ворота! — ругалась она, повысив голос. — Что с тобой происходит?
— Дорогая, успокойся. Со мной ничего не происходит, а вот у тебя кажется задымилось.
Ее до белого каления доводило равнодушие мужа, тот словно удав — ни один нерв не дрогнул, поразительное спокойствие.
— Да ты просто издеваешься! Покажи телефон.
— Это еще зачем?
— Затем, что я тебе не верю!
— Очень интересно, — наконец-то на лице Олега появилось подобие эмоций. — Значит ты мне не веришь? Можно узнать почему? Есть причина?
— Да! Прямо сейчас докажи, что ты не врешь — покажи мне последнюю переписку, как ты говоришь с пацанами, — Настя сделала кавычки в воздухе, выделив слово “пацаны”.
— Короче, — он устало вздохнул и спрятал мобильник подальше. — Не буду я тебе ничего показывать. Не веришь — твои проблемы.
Сказав это, похлопал себя по карманам, будто сигареты искал, хотя сам не курил никогда. Он закончил разговор и демонстративно отошел в сторону.
Анастасия смотрела на него и не узнавала. Кто этот человек? Неужели ее муж? Внутренне она содрогалась от рыданий, продолжая недоумевать. Пыталась найти хотя бы какое-нибудь объяснение и вернуть происходящее в исходную точку, дабы прекратить, чтобы не было сейчас так невыносимо больно от того, что человек с которым прожил почти пять лет вдруг становится чужим.