Чтение онлайн

Через двадцать минут мы останавливаемся у пятиэтажки с обшарпанным фасадом. Макс слезает с байка, протягивает мне руку.

– Добро пожаловать в мои хоромы.

Поднимаемся на третий этаж. Дверь скрипит, когда он её открывает. Внутри — скромно, но аккуратно. Узкая прихожая, из неё — дверь в единственную комнату. В углу — раскладной диван, рядом — стол с ноутбуком, на стене — полка с книгами. На подоконнике — пара кактусов.

– Ну что... Располагайся.
–

Бросает шлем на стул.
– Я в душ. Выйду, и придумаем, чем поужинать.

– Хорошо.
– Пожимаю плечами и понимаю, что это время для меня — момент узнать его поближе. Изучить квартиру, найти скрытые тайны или наоборот.

Я медленно обхожу комнату, впитывая детали. Каждый предмет здесь — словно кусочек пазла, складывающийся в портрет Макса.

Подхожу к полке с книгами. Разношёрстные издания — от классики до современных детективов. На корешках ни пылинки. Аккуратист. Среди томов замечаю потрёпанную «Маленького принца» — явно не раз перечитанную. Улыбаюсь: не ожидала увидеть здесь эту книгу.

Перемещаюсь к столу. Ноутбук закрыт, рядом — стопка аккуратно сложенных тетрадей, ручка в держателе. Всё на своих местах. Порядок почти военный. Но в этом есть своя прелесть — чувствуется, что человек ценит систему, знает цену времени.

На подоконнике — кактусы. Два горшка, ухоженные, с аккуратными колючками. На одном — крошечная бирка с надписью «Ёжик». Невольно улыбаюсь.

Возвращаюсь к дивану. Присаживаюсь на край, провожу рукой по обивке. Ткань простая, но чистая, без пятен. Видно, что хозяин следит за вещами, даже если они не из дорогого магазина.

В углу замечаю фото в рамке. Подхожу ближе. Макс с собакой — оба улыбаются, глаза светятся. На обратной стороне надпись: «Макс и Барни, лето 2021». Сердце сжимается. В его взгляде на фото — столько тепла, столько жизни.

– Он был хорошим другом.
– Комментирует Максим, и я вздрагиваю.
– Лучшим из всех. Лучше людей. Лучше меня самого.

Я осторожно поворачиваюсь к нему. В его глазах — не боль, нет. Что-то глубже: тихая, принятая тоска. Как будто он давно свыкся с этой утратой, но она всё ещё живёт в нём — не рана, а шрам.

– Когда… он ушёл?
– спрашиваю тихо, боясь нарушить хрупкое равновесие.

– Год назад. Рак.
– Макс говорит просто, без надрыва.
– Последние месяцы были тяжёлыми. Но даже тогда он… - он замолкает на секунду, потом улыбается, - он всё равно находил повод радоваться. Солнечный пёс.

Я ставлю фото на место, медленно подхожу к нему. Не говорю ничего — просто раскрываю руки, обнимая за широкую и ещё влажную спину парня. Он, немного помедлив, обнимает в ответ. На мои глаза наворачиваются слёзы. Я чувствую эту боль, эту утрату, на физическом уровне.

Его руки сжимаются крепче, словно он наконец находит точку опоры в потоке невысказанных чувств. Я ощущаю, как его дыхание сбивается,

как напрягаются мышцы под тканью футболки. Он не плачет — но я чувствую, что это молчание громче любых слёз.

Мы стоим так некоторое время. Даже не знаю сколько. Просто стоим.

Наконец он слегка отстраняется, но не разрывает объятие. Смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах — смесь благодарности и удивления.

– Ты первая, кому я это рассказал.
– шепчет.
– Обычно люди не интересуются таким. Им кажется что это... всего лишь животные.

– Некоторые животные, добрее и умнее некоторых людей.
– Пожимаю плечами.

– Что верно, то верно.
– Улыбается.
– Пойдём готовить ужин?

– Тебе придётся меня научить. Потому что я сама себе даже бутерброды не делаю.
– Впервые в жизни мне за это стало стыдно.

Макс удивлённо приподнимает бровь, потом разражается искренним, тёплым смехом.

– Серьёзно? Ну ничего себе признание. Ладно, ученица, приступаем к первому уроку выживания в реальном мире.

Он достаёт из шкафа две кухонные прихватки, одну протягивает мне.

– Прихватка?
– я с сомнением разглядываю яркий кусочек ткани.
– Ты издеваешься?

– Ни капли. Это символ твоего нового статуса — начинающего кулинара. А теперь — марш к раковине, мыть руки.

Пока я выполняю команду, Макс раскладывает на столе ингредиенты: помидоры, лук, чеснок, оливковое масло, пачку пасты. Его движения уверенные, отточенные — видно, что он делал это сотни раз.

– Итак, первый закон кухни: всё должно быть под рукой. Второй: не торопись. Третий… - он делает паузу, глядя мне в глаза, - не бойся ошибок. Даже если подгорит — это не конец света.

Я киваю, чувствуя, как внутри растёт странное, непривычное тепло. Не от предстоящего кулинарного эксперимента, а от его тона — мягкого, терпеливого, без тени насмешки.

– Ладно, - говорю, сглотнув ком в горле.
– Показывай, с чего начать.

Макс улыбается, берёт мой кулак с зажатым в нём ножом и аккуратно расправляет пальцы. Его тёплая ладонь накрывает мою, направляя движение.

– Вот так. Медленно и плавно. Представь, что режешь не помидоры, а… шёлк.

Я смеюсь, но стараюсь повторить его плавные движения. Первые кубики получаются неровными, но он не критикует — только мягко поправляет, снова кладёт свою руку на мою.

– Уже лучше. Видишь?

– Вижу. Но пока это больше похоже на рубку дров, чем на кулинарию.

Глава 16. Без ума

Ульяна.