Прислуга
Шрифт:
Не повезло мисс Хилли — никаких других новостей не случилось. Никаких трагедий ни во Вьетнаме, ни на призывных пунктах. Ничего нового в ходе грандиозного марша на Вашингтон, организованного его преподобием Кингом. На следующий день фотография дома мисс Хилли с унитазами появилась на первой полосе «Джексон джорнал». Забавная картинка, должна вам сказать. Жаль только, не цветная, — уж больно красиво, розовые, голубые, белые. Десегрегация унитазов, вот как надо было назвать.
Сверху заголовок: ПОДХОДИ, ПРИСАЖИВАЙСЯ! Статьи никакой не было, только
И не то чтобы только в Джексоне ничего больше не происходило — во всех Соединенных Штатах. Лотти Фримэн, которая работает в доме губернатора, где получают все главные газеты, она рассказала, что видела это фото в «Нью-Йорк таймс». И во всех газетах написано: «Дом Хилли и Уильяма Холбрук, Джексон, штат Миссисипи».
Ох, сколько же телефонных разговоров случилось на этой неделе, как же, поди, устала качать головой мисс Лифолт, наслушавшись сплетен от мисс Хилли. Мне и смешно из-за этой истории с унитазами, и плакать хочется. Мисс Скитер, она ужасно рискует, настраивая мисс Хилли против себя. Сегодня вечером она должна вернуться из Натчеза и, надеюсь, позвонит. Теперь-то я понимаю, почему она уехала.
Утром в четверг от мисс Скитер все еще ничего не слыхать. Я занимаюсь обычным делом в гостиной — глажу. Приходят мисс Лифолт и мисс Хилли, усаживаются за обеденный стол. Мисс Хилли я не видела после «унитазного» скандала. Она, наверное, старалась не выходить из дома. Приглушаю громкость в телевизоре, а ушки держу на макушке.
— Вот то, о чем я тебе рассказывала. — Мисс Хилли раскрывает тоненькую брошюру, водит пальцем по строчкам; мисс Лифолт качает головой. — Ты же понимаешь, что это значит, да? Она хочет изменить законы. Зачем еще она стала бы носить это с собой?
— Не могу поверить, — бормочет мисс Лифолт.
— Я не могу доказать, что она завалила мой двор унитазами. Но это… — хлопает она брошюрой по столу, — это серьезное подтверждение: она что-то задумала. И я намерена рассказать об этом Стюарту Уитворту.
— Но они же расстались.
— Неважно, он все равно должен знать. На случай, если вдруг соберется восстановить их отношения. Ради карьеры сенатора Уитворта.
— Но может, это действительно была просто ошибка. Возможно, она…
— Элизабет! — Хилли возмущенно воздевает руки. — Я говорю не об унитазах. А о законах нашего великого штата. И кстати, позволь спросить, ты хочешь, чтобы Мэй Мобли в школе, на уроке английского, сидела рядом с черным мальчишкой? — Мисс Хилли бросает взгляд в мою сторону. Понижает голос, но говорить шепотом она никогда не умела. — Хочешь, чтобы ниггеры жили в нашем районе? Игриво шлепали тебя по заднице, пробегая мимо?
Похоже, до мисс Лифолт постепенно доходит. Она выпрямляется, вся такая чопорная и приличная.
— Уильям просто взбесился, когда увидел, во что она превратила наш дом, и я не могу позорить свое имя, общаясь с ней, особенно сейчас, накануне выборов. Я уже пригласила Джини Колдуэлл занять место Скитер в бридж-клубе.
— Ты выгнала ее из бридж-клуба?
— Разумеется. И хотела выгнать еще и из Лиги.
— А
— Конечно, могу. Но я решила — пускай лучше сидит на собрании вместе со всеми и видит, какой дурой себя выставила. Ее нужно проучить, чтоб поняла — так продолжаться не может. Между нами — это одно, но если она станет заниматься такими вещами на людях, попадет в большие неприятности.
— Точно. В нашем городе есть расисты, — поддакивает мисс Лифолт.
— Да, они повсюду, — кивает мисс Хилли.
Вскоре они уезжают куда-то. Хорошо хоть некоторое время не увижу их физиономии.
Днем на ланч является мистер Лифолт, что редко случается. Он усаживается за маленький стол.
— Эйбилин, приготовьте мне ланч, будьте любезны. — Встряхнув, разворачивает газету. — Я бы хотел ростбиф.
— Да, сэр.
Кладу перед ним салфетку, серебряный прибор. Мистер Лифолт высокий и очень худой. И скоро совсем облысеет. Вокруг головы у него черный венчик, а на макушке уже ничего нет.
— Вы останетесь у нас, чтобы помочь Элизабет с малышом? — спрашивает он, не отрываясь от газеты. Обычно-то он вообще меня не замечает.
— Да, сэр.
— А то я слышал, вы любите менять хозяев.
— Да, сэр.
Это правда. Большинство служанок всю жизнь работают в одной семье, но только не я. У меня есть свои причины, чтобы уходить, когда деткам исполняется лет восемь-девять. Понадобилось несколько раз расстаться с хозяевами, прежде чем я поняла, что так надо.
— У меня лучше всего получается с маленькими детьми.
— То есть вы считаете себя не совсем прислугой. Скорее няней для детей. — Он смотрит на меня, опустив газету. — Вы своего рода специалист, как и я.
Я молчу, только киваю.
— Видите ли, я занимаюсь налогами на бизнес, а не оказываю помощь каждому, кто заполняет налоговую декларацию.
Меня это начинает нервировать. Он впервые говорит со мной так долго, а ведь я служу у них уже три года.
— Трудно, должно быть, находить новую работу всякий раз, как ребенок пошел в школу.
— Всегда что-то подворачивается.
Он замолкает, и я могу заняться его ростбифом.
— Нужно иметь прекрасные рекомендации, чтобы вот так запросто менять клиентов.
— Да, сэр.
— Я слышал, вы знакомы со Скитер Фелан. Старой подругой Элизабет.
Медленно, очень медленно я отрезаю, отрезаю, отрезаю ломтики от куска мяса. Сердце колотится раза в три быстрее обычного.
— Она иногда расспрашивает меня насчет уборки. Для своих статей.
— Вот как?
— Да, сэр. Просит совета.
— Я не желаю, чтобы вы беседовали с этой женщиной — ни по поводу уборки, ни вообще, даже здоровались с ней, ясно?
— Да, сэр.
— Если я услышу, что вы общаетесь, у вас будут проблемы. Понятно?
— Да, сэр, — шепчу я. Что же ему известно?
Мистер Лифолт вновь берется за газету.
— Положите мясо в сэндвич. Добавьте немного майонеза. И не слишком зажаривайте, я не желаю есть пересушенное.
Вечером мы с Минни сидим у меня на кухне. Руки у меня как начали дрожать еще днем, так до сих пор дрожат.