Чтение онлайн

– С улицы будут казаться чёрными. Я знаю.

Тидоров сел на пустую, (ждущую новичка) койку.
– Ну хоть намекнуть можешь, что там делается?

– Там...
– говорил Кучко, - ...там... ...там...

– Там-толька-там-толька-там...
– скороговорочно пропел он "Блестящих", - знаю я такую песню, "Кореец, Анатолий Там" называется. Больше ты ничего сказать не можешь?

– Там кошмар, - вырвалось вдруг у Кучко.
– Видишь, какой я пришёл? А тебе достанется ещё больше...

– МНЕЕЕЕ???
– протянул он.
– Да я же всю больницу урою! Я же каратист, сынок! Ты забываешься!
– бахвалился

он, поднимаясь с места и направляясь к двери.
– Опять, небось, эта дура, санитарша! (вспоминал он о Свете Олеговне) Вот по ком палка-колокол плачет!

– НЕ ОТКРЫВАЙ ДВЕРЬ!!!!!
– разрывался оттолкнутый в сторону Кучко. ОНИ тебя в такого же как я инопланетянина превратят!!!!
– но Тидоров его уже не слышал.
– Там всё с ума посходило, и больница превращается в космический корабль. Скоро улетим отсюда к чёртовой матери.
– Хоть голосочек его был и истощён от обезвоживания, но он старался как мог игнорировать свою "беспомощность" и орать, чтоб этот придурок-Тидоров мог услышать хоть словечко и вернуться назад, переспросить, а не ослышался ли он.

20

– Ох ты, полегчало!
– произнесла сестра (звали её Лизой) брату (звали его Петром), войдя в проникнутые зловещей настораживающей тишиной коридоры детской больницы.

– Нога, что ли?
– осведомился Петя.

– Ну!
– не верила та сама своему состоянию.
– Как-то меньше болит. Как будто больница эта какая-то целительная.

– Какая-то в ней, значит, хорошая энергетика, - изрёк Петя.
– Где-то я читал про это. Может пройдём чуть-чуть вглубь больницы, так у тебя нога вообще пройдёт?

– Да я тебе наврала, дурак!
– вскрикнула Лиза.
– Дочего же ты у меня тупорылый!

– Как, наврала?!
– остановился он и отдёрнул её руку с своего плеча. Ты за дурака-то и за тупорылого у меня ответишь!...

– Нога на самом деле стала болеть ещё больше, - объяснила она ему, стоя на одной ноге, - как мы сюда вошли. Ты ж к оттенку того, что я говорю приглядывайся-то, не только слушай слова, и не будешь тогда таким лохом.

– Слушай, ты прямо наказание у меня какое-то!
– отреагировал Пётр на все вместе взятые совокупности её поведения.
– И я должен после этого помогать тебе идти?

– Всё равно, больница-то добрая, - проговорила она.
– Разве ты по царящей вокруг атмосфере не чувствуешь доброты? Она ведь так и веет вокруг, так и летает вместо воздуха.

– Ты что, напердела?
– принюхался он и Лиза в одно мгновение разразилась хохотом.

– Боже мой, какая же ты всё-таки дура!
– пытался он перекричать её хохот.
– Не выросла с трёх лет ни на сантиметр!

– Сам ты дурак!
– перестала она хохотать.
– Ты привёл меня сюда зачем?, чтоб пешком бродить по всем девяти этажам; лифты в этой заброшенной больничке наверняка не работают!

– Почему, заброшенной?
– полюбопытствовал он.

– А ты посмотри вокруг. Или, хотя бы, прислушайся...

– Опять воздух испортить собралась?

– Я серьёзно, - сделала она серьёзную мину.

– Ну почему же, - отозвался он на её серьёзность, - я, когда мы сюда входили, что-то слышал... Не то, что беззвучно прозвучало позже, а... По-моему, чьи-то голоса слышал.

– Детские или взрослые?

– Кажется, взрослые.

– А ты перекрестился? "Кажется"!

– А чё ты испугалась-то

тогда?
– решил он, или сменить тему, или ответить на её вопрос.

– Решила тебе подыграть, - ответила она.

– Слушай, пошли отсюда!
– наскучило ей это присутствие в "пустынной" больнице, поскольку старший брат её безмолвствовал.

– Да подожди ты! Пешком что ли пять километров пойдёшь с вывихнутой ногой?!

– Ничё, доберёмся как-нибудь!

– Давай ещё поищем чуть-чуть, - уговаривал он её, не представляя, как он потащит её на себе в гору пять километров, а в травмпункте она обязательно расхохочется ему в лицо и скажет, что он опять лопухнулся; а он в ответ сестрёнку свою даже мизинцем не тронет, благодаря воспитанию (если ему в детстве и удавалось отшлёпать свою зловещую сестрёнку, то ни мама ни папа не верили не единому его слову, а молча снимали ему штаны - это было в каждом случае обязательно, хоть на улице, хоть в школе, хоть где - и долго драли двумя или тремя - если Лиза им помогала - ремнями. Но, несмотря ни на что, Петя на жизнь не озлобился, и до сих пор поддерживал с сестрой приятельские отношения).
– Медики сейчас бастуют и поэтому мало кто работает. Но ведь чтоб полностью пустая больница, без врачей, такого ведь не может быть! Хоть кого-нибудь, да...
– Он машинально отскочил в сторону, как будто ему что-то показалось, и худосочная старуха в белом халате пролетела мимо. Лиза громко взвизгнула - едва ей удалось разглядеть в старухиных пальцах окровавленный скальпель. Она была бы рада убежать отсюда (она почувствовала недоброе ещё с тех пор, как из лесу увидела эту замысловатую больницу, но виду старалась не подавать, - принимая почувствованное за "приступ паранойи", - всячески старалась выглядеть вомного раз нормальнее своего братца), но нога её действительно была вывихнута.

– Я тебе покажу, педики бастуют!!
– прошипела старуха, развернувшись и изготовившись повторить неудавшееся нападение, - я тебе устрою пустую больницу, щенок чёртов!!!
– Судя по её голосу, она, как и Кучко из 709-й, была хорошо обезвожена.

– Петя, убегай!
– взвизгнула Лиза.
– Я защищусь.

– Я тебя вместе с твоим петушком...
– хрипела она, молниеносно выкидывая сжимающую скальпель руку в сторону Петиного лица, - ...вылечу! Все внутренности вам херургирую!

Пётр успел отбежать в сторону и даже краешком скальпеля его не задело.

– Не дёргайся никуда отсюда, петух жареный, - цедила старуха, ухмыляясь обезображенным яростью, злобой и отъявленным сумасшествием лицом, - пока тебя в сраку не клюнули! Далеко ты не убежишь - скорая помощь тебя быстренько догонит!

21

Пришелец вытащил связанную медсестру в коридор, вернулся через секунду, подошёл к окну и задвинул разноцветные шторы.

– Нафига ты это?
– усмехнулись ребята.

– Время пришло, - ответил Пришелец.
– Все сейчас так делают.

– А в коридоре, чё там?
– не выдержали-таки и спросили у него.

– Не скажу, - ответил тот.
– Вы мне не поверите, даже если я вам навру.

– Ну скажи!
– начали канючить все, кроме, разумеется, понимающей свою беспомощность (любой приёмчик против этого странного новичка окажется нулевым) Жанны.

– Хорошо, - согласился он, - я скажу вам чистую правду, но только с условием. Принимаете ли вы условия?