Приручить королевича
Шрифт:
— Угу, а ты — младше меня на полгода, что ты вообще мог понимать? — проворчал паж.
Злат кинул на Варю выразительный взгляд, призывая быть снисходительной к пустому брюзжанию его компаньона.
Варя молча закивала. Как же плохо не иметь возможности спрашивать, когда разговор ушел в такую интересную сторону! Выходит, двоюродные внучки Тугохвала и Лучедар в нежном детстве тесно дружили с соседским королевичем? Несмотря на разницу в возрасте, особенно ощутимую в детскую пору.
…Злат оказался отличным парнем. Он заказывал новые и новые кушанья, крошечными порциями, зато много разных — каждое лакомство вкуснее другого. После третьей кружки пенистого фруктового сидра (и похода в уборную, где не забыла ополоснуть лицо холодной водой), Варя сумела расслабиться, и узел в горле пропал. Впрочем, она продолжала помалкивать и внимательно слушать, потому что язык развязался у принца. Не похоже,
Он болтал и болтал, даже когда Радмил ушел в уборную, бурча ругательства в адрес подлого пойла, из-за которого он вынужден оставить своего легкомысленного принца наедине с коварной невестой. И Варя не могла не заметить, как долго паж не возвращался — наверняка сторожил под дверью, не пуская прислугу, деликатно позволяя Лучедару всласть выговориться с глаза на глаз.
Для начала Злат, потупившись, со всей серьезностью попросил прощения за свою неоправданную грубость при первом знакомстве. Варя чистосердечно заверила, что зла не держит — и намекнула, что вместо многословных извинений с удовольствием бы послушала о проклятии, из-за которого заварилась вся каша с фиктивной невестой.
Злат ее просьбу исполнил, однако ничего нового для себя Варя не узнала, в его изложении история мало отличалась от той, что рассказал Белокрас Вран. Зато принц вспомнил о случае из собственного прошлого:
— Ведь из-за этого дурацкого проклятия мы с Зимом и поссорились. Насмерть. Он — со мной. Ему было тогда лет двенадцать, кажется, а мне почти вдвое меньше. Я смотрел на него снизу вверх, как на взрослого…
Варя мигом прикинула в уме: двенадцать местных — это примерно пятнадцать земных лет. Подростковый возраст, самое время для ссор насмерть и на всю жизнь.
— …Нам кто-то рассказал о проклятии, — продолжал Злат, и по его лицу было понятно, как он скучает по той безмятежной дружбе. — И Зим очень расстроился. Мне даже показалось, что эта чушь стала для него большим потрясением, чем весть о пропаже его отца. Впрочем, когда дядя Кудеяр исчез, мне было три года, и, если честно, я плохо помню, как тогда вел себя Снежен… Зим и остальные только-только приехали сюда и едва привыкли к нашей семье, к нашему дворцу, и тут такая весть… Говорят, он до сих пор верит, что отец вернется, просто блуждает между миров и не может найти дорогу обратно… Прости, я плохой рассказчик.
Варя горячо (но коротко) заверила Злата, что его сбивчивость и перепрыгивание с события на событие нисколько ее не сбивают.
— Они у нас четыре года прожили. Я их всех считал уже родными моими братьями и сестрами! И еще бы дольше вместе оставались, если б не узнали о «наследстве» от Грозоврата. Кстати, он тогда еще был жив, древний старикашка. Снова вступил на престол и правил Синегорьем вместо пропавшего сына и малолетнего внука. Тетя Буря — Хранислава Буря, мать Зимкина — из нее государыня вышла плохая, всё-таки неблагородное происхождение сказывается, нет в ней нужной струнки. Если б не дед Путивест, она бы одна не справилась — война из горящего Вольнополья запросто перекинулась бы на их земли. А дед стиснул кулак, и в его паучьей костлявой руке мятеж захлебнулся кровью. Конечно, Кудеяр тоже успел много сделать. И дядья Яснолики и Милонега тоже себя не щадили, мстили заговорщикам за растерзанных короля и королеву, как безумные… Я-то этого всего не знал, мне потом рассказали, — добавил он с ноткой вины. — Не представляю, как Краса и Неж выдержали, ведь их родителей зачарованная толпа убила у них на глазах! Мне ничего не говорили, я в свои три года считал, что они грустные, потому что их отослали к нам учиться… Они вправду прилежно учились — у Тугохвала, он тогда и задумал создать свою академию. Зато ни я, ни Милка, как ни тужились, дар в себе пробудить не сумели. Но всё равно приходили и делали вид, что занимаемся, а сами, конечно, только мешали всем, — он рассмеялся, с теплом вспомнив былое. — Я страшно завидовал Зиму, а Милка — Чаруше. Я всё рвался поехать к деду Грозоврату, мечтал стать его учеником. Не понимал, что старику едва хватало терпения на управление страной, на родного-то внука сил у него не оставалось. А жаль, одно занятие с легендарным колдуном стоило бы этих четырех лет учебы у нашего пустозвона Тугохвала. Мой отец долго не желал расставаться с мечтой, что я стану первым чародеем на престоле Белозорья, и меня заставляли заниматься по принципу: «А вдруг?!»
— О, как я тебя понимаю! — не могла не улыбнуться Варя, вспомнив собственные старания, благо воспоминания были свежее некуда.
— У Зима всё получалось играючи, — вздохнул Злат, грея в руке
Варя прикусила кончик языка — вот когда она точно узнает, что ее накопители подходят желтоглазому королевичу, тогда и похвастается своими перспективами. А пока это всего лишь предположения Алояса и Врана. Им, конечно, виднее, но мало ли! Тут главное самосглазом себе же не подкузьмить…
— Так из-за чего вы с Зимославом поссорились-то? — напомнила она о самом интересном.
— А я разве не сказал? — захлопал глазами Злат. — Какая-то старая грымза, то ли одна из моих нянек, то ли вообще посторонняя старуха, рассказала Снежену о проклятии Грозоврата. Я, как обычно, ходил за Зимом по пятам, поэтому тоже всё услышал. Удивился, конечно, но в целом прекрасно помню, что мне было наплевать — женитьба казалась делом далеким, где-то рядом со старостью. А он распсиховался. Прибежал во дворец — я за ним. Заперся в комнате — я прошмыгнул. Тут он на меня и наорал: «Зачем ты ходишь за мной и хочешь дружить? Если я должен буду украсть твою невесту! Ты полюбишь девочку, а я вас разлучу! Ты понимаешь? Я стану злодеем! Из-за тебя, из-за твоей невесты! И из-за вас мне запрещено самому выбрать себе судьбу!» Смешной такой. Сам наорал на меня, сам на меня разобиделся и сам же разрыдался. Кричал на меня и плакал, слезами брызгал. А я стоял, ошарашенный этой его первой и единственной вспышкой — и не знал, что делать, чем загладить вину, если провиниться мне предстоит только много лет спустя. Потом-то я понял, почему он взбеленился — в то лето он умудрился впервые в жизни влюбиться. А я, как олицетворение давнего проклятия, встал у него на пути. Но тогда я мало что соображал. Только нашелся сказать: что ты на меня-то взъелся? Виноват твой дед, ругайся на него! Зим решил, что я прав — собрался и уехал на следующий день. Вот уж не знаю, что он высказал Грозоврату. Сомневаюсь, что он так же орал на него, как на меня. Но как-то, видимо, они объяснились, раз дед оставил его при себе и спустя пару лет передал трон… В общем, дело давнее. Но Милка до сих пор на него за это злится — блюдет мою попранную честь. А Зим на меня дуется и не разговаривает.
— То есть, поэтому ты во время отбора невесты был злой, как в попу укушенный? Боялся выбрать ту, которая твоему другу не понравится?
— Ну, и поэтому тоже, ты угадала.
— А еще почему? — заинтересовалась еще больше Варя. Осенило: — А, ясно! Твое сердце занято, и сама мысль о ложной невесте тебе противна до умопомрачения.
— И тут угадала, — усмехнулся, отведя глаза, Злат.
— Короче, вы оба дураки! Каждый из вас считает себя виноватым, поэтому боитесь идти на контакт!
Принц похвалил с ехидцей:
— Сообразительная ты какая! Недаром за тебя Тугохвал ухватился.
— Но-но! — вольно пригрозила Варя. — Не надо мне строить глазки, ты не в моем вкусе.
— Это хорошо! — расплылся в довольной улыбке Злат.
— Ты всерьез опасался, что я в тебя, такого красивого, как клещ вцеплюсь? — фыркнула Варя.
— Обычно барышни так себя и ведут со мной, — с тяжким вздохом констатировал он.
Варвара в задумчивости залпом допила свой стакан. Икнула от ударивших в нос пузырьков, запоздало ойкнула и прикрыла ладошкой рот. Поиграла бровями, пытаясь поймать важную мысль. Ухватила-таки волнительную суть:
— А в кого Зимослав в то лето влюбился? А?
— Откуда мне знать, — не поднимая глаз, буркнул Лучедар.
«Врешь!» — поняла Варвара.
Но нажимать на принца остереглась, у них только-только установилось хрупкое подобие взаимопонимания. Иметь официального жениха в союзниках сейчас ей было важнее, чем узнать о возможной сопернице. Варя утешила себя соображением, что было это давно, Злат в ту пору был глупым мальчишкой и мог всё перепутать, поэтому полученные из его рук сведения с равным успехом могут обернуться вредной дезинформацией и наоборот собьют ее с толка. Уж лучше Варвара продолжит смотреть на окружающих непредвзято и сама сделает выводы.