Чтение онлайн

Принц потерял интерес к жизни, его даже не радовало назначение на пост маршала, не участвовал во дворцовых приемах, которые устраивала его мать, желая познакомить сына с очередной девицей. Она так и не оставила мысль женить его на достойной.

Однажды его к себе вызвал отец. Когда Анартен пришел в рабочий кабинет отца, увидел там мать.

– Сын, мы получили приглашение короля Орстена Норландского и отказаться от этой поездки мы не можем. Через неделю мы выезжаем в Норланд, ты едешь с нами, как наш сын и как маршал, обеспечивающий охрану королевской семьи.

Анартен

ничего не ответил, просто кивнул и вышел. Ехать в эти северные земли ему совершенно не хотелось. Он предполагал, что матушка снова будет сватать ему эту Дарамонду, даже имя которой он не мог слышать.

До Норланда они добирались почти декаду. Чтобы избегать нотаций матери, Анартен ехал верхом впереди отряда сопровождения. Чем ближе они подъезжали к границе, тем мрачнее становилось его настроение. Мать при каждом удобном случае начинала говорить, чтобы он присмотрелся к этой принцессе, которая станет ему хорошей женой. Отец не вмешивался, просто находил себе срочное занятие, чтобы не ругаться с женой, которая не хотела слышать, что их сын любит какую-то простую девчонку без рода, без имени.

Северные земли встретили их прохладой, ветром, мелким дождем. Замок, сложенный из серых камней, возвышался над столицей и смотрелся очень мрачно. Их встречали на высшем уровне, от самых ворот замка выстроился почетный караул, мимо которого двигалась их процессия. На парадном крыльце стояли сам король Остерн, королева Марантина – дама с узким вытянутым неприятным лицом, на котором читалась надежда, что именно Анартен станет мужем ее дочери. Сама Дарамонда стояла рядом с отцом. Анартен чуть не поморщился, когда увидел ее. Она словно взяла все самое худшее от своих родителей - высокая худая, как щепка, с вытянутым лицом, как у матери, крупными чертами лица, выдвинутым вперед подбородком, волосами тускло-серого цвета, как у отца.

Авестин украдкой толкнул жену в бок и кивнул на принцессу. Аллора, глядя на нее, поморщилась, но быстро взяла себя в руки и постаралась натянуть на лицо вежливую улыбку. В голове у королевы появилась мысль, как красиво, без конфликта отказаться от предложения Орстена поженить их наследников. Сам Анартен шел во главе отряда и делал вид, что никакого отношения к королевской семье не имеет. Он краем глаза наблюдал, как Дарамонда выискивает его глазами в свите прибывших, не догадываясь, что принц может быть одет в военную форму и идти среди простых воинов.

Их разместили в гостевых покоях, куда почти сразу же пришел Орстен.

– Дорогой Авестин, я надеюсь, что ваш сын прибыл с вами? – с порога спросил король Норланда.

– Да, он прибыл с нами, - в ответ вежливо улыбнулся король Эндирона. – Он прибудет вместе с нами в парадный зал на прием.

Когда за королем Орстеном закрылась дверь, Авестин повернулся к жене.

– Ты хочешь, чтобы наш сын женился на этой…Дарамонде? – его бровь была иронично поднята.

Королева сморщилась. Девица ей не понравилась. Не такие ее портреты им присылали. На них она была настоящей красоткой, а здесь ее лицо чем-то напоминало исхудавшую деревенскую лошадь, которой пришлось много трудится в поле

и которую никогда не кормили.

– Нет. Извини, я была не права. Надо подумать, как вежливо отказаться от этого брака. В своем письме Марантина прямо высказалась, что если мы откажемся от этого брака, то может случится скандал, который не нужен ни одному из королевств.

– Ты сама затеяла это. Вот теперь сама и разбирайся. А я пока приготовлюсь к встрече.

***

Анартен слушал разговор родителей и улыбался. Когда он перешагнул порог замка, какое-то теплое чувство волной прошло по его телу, словно что-то хорошее должно произойти. И ему уже было все равно, как матушка будет выходить из той ситуации, в которую сама себя загнала.

Вечером они вышли из своих покоев, направляясь в парадный зал замка. Анартен шел рядом с отцом, ловя на себе восторженные взгляды всех женщин. На нем был парадный мундир королевских войск, через плечо перекинута орденская лента, на поясе висел маршальский жезл. Чем ближе был зал, тем сильнее билось его сердце, хотелось сорваться с места и бежать вперед. С трудом Анартен сдерживал себя, а также молил божественного Отца: «Прошу, помоги мне. Я построю тебе часовню и буду верным тебе, только помоги мне».

Большие двустворчатые двери зала распахнулись, их встретила огромная толпа любопытных, которые стали расступаться, делая живой коридор к тронному возвышению, на котором уже находились король, королева и принцесса, которая словно не могла устоять на месте, готовая сорваться и подбежать к своему будущему жениху. Анартен заметил, как на лице Аллоры появилось непонятное выражение, словно она хотела рассмеяться. Авестин шел с совершенно непроницаемым выражением лица. А сердце Анартена словно замерло, он даже затаил дыхание. Его глаза сразу увидели девушку, которая стояла где-то посередине этого живого коридора и смотрела на него.

Наплевав на все условности, этикеты и протоколы, Анартен ускорил шаг, обогнал отца, почти подбежал к девушке, схватил ее на руки и закружил. А потом опустил на пол и поцеловал. Он прижимал ее к своей груди и не мог оторваться от ее губ, о которых мечтал все это время.

Сначала в зале наступила тишина, потом раздался истеричный девичий крик:

– Отец, что он делает? Почему он целует эту Глорию? Разве он не мой жених?

После этого в зале раздались громкие голоса. Авестин подошел к сыну, который продолжал исступлённо целовать Глорию, не в силах оторваться.

– Сын, думаю, что уже можно отпустить девушку, - сказал король Анартену. – Мы должны подойти к его величеству и поприветствовать его, как полагается по протоколу.

Анартен повернулся к отцу и, не отпуская из своих объятий Глорию, которая тоже не спешила освобождаться от его рук, радостно улыбнулся.

– Отец, вот она – моя Глория, моя невеста, моя будущая жена. Ее я искал все эти годы.

А потом он почувствовал на своем левом предплечье какой-то зуд. Глория тоже нахмурилась, посмотрела на свою руку, на которой проявлялся рисунок – золотое дерево. Анартен поднял свой рукав. На его руке было точно такое же дерево.