Чтение онлайн

Задумавшись, Семен неудачно поставил ногу, и громкий треск ломающейся под подошвой ботинка ветки, разорвал лесную тишину. И тут же раздался хлесткий выстрел немецкой винтовки. Загомонили возбужденно и неразборчиво. А следом загремел и пулемет, короткими очередями прочесывая лес.

"Твою ж дивизию!!! Растуды ее в качель!!! Пень трухлявый! Куда смотрел? Не в магазин же за поллитрой снарядился…" — костеря себя последними словами Семен, пригнувшись, перебегал от дерева к дереву. Хоть пулемет и лупил в белый свет как в копеечку, но шанс поймать шальную пулю был. Редкий лес позволял отдельным пулям

разлетаться на большое расстояние. Казалось бы давно и прочно забытый звук посвистывающей над головой смерти ощутимо давил на нервы. Это было понятно бойцу, такое уже было. Однажды, выйдя из госпиталя после четырехмесячной отлежки, тоже пришлось привыкать к войне заново. А тут срок то куда как больше будет!

Добежав до реки Чекунов, на ходу снял шинель и подняв ее над головой вместе с карабином и подсумками, вошел в воду. Переодеваться на берегу, означало дождаться на свою голову возможную погоню. А Семен рисковать не хотел. Слишком многое стояло на кону.

Не обращая внимания на холод, быстро преодолел брод. Затем, пачкая сырую одежду песком, красноармеец вскарабкался на откос берега и нырнул в лес. И только отбежав от реки метров на сто, он позволил себе остановиться, отжать одежду и переодеться. Влажная форма липла к телу и, чтобы согреться, Семен прибавил шагу…

Торопливо шагая по узкой дороге, красноармеец продолжал костерить себя последними словами: "Сходил на разведку? Нашел дорогу? Да ведь теперь немцы на уши встанут! И даже если у брода ночью засады не будет, то уж на пересечении просеки с дорогой — точно ждать будут… Не пройти здесь. Никак не пройти. Услышат издалека и расстреляют машину в упор.

А немцы здесь не в первый раз сидят. Зря я себя ругаю. Слишком уж место приметное. Гансы, вояки опытные — сообразят, где легче окруженцев ловить. Глупый противник — только в кино бывает. Но и переоценивать их тоже нельзя. Всю реку они контролировать не могут, тем более — ночью. Правда, кому от этого легче… Был бы у меня вместо "пятого" ЗиСа, "сто пятьдесят седьмой" ЗиЛок… Понизить давление в шинах, включить понижающую в раздатке, лебедкой на том берегу заякориться. И потихоньку, потихоньку — где помельче. Да хоть бы "Студер" был! Эх!.."

Семен досадливо сплюнул на дорогу. Опытный шофер, он хорошо знал возможности ЗиСа. При всей выносливости "трехтонки", из-за отсутствия привода на все колеса, шансы пересечь реку без нормального брода, были очень невелики…

Попробовать ночью вернуться в поселок и проскочить через мост? Как говорил сержант Горобец, из его батареи: "Дурних нема!". Немецкая пехота сидит там уже неделю. Все дороги точно перекрыты. "Прорываться надо там, где не ждут. Но, как и на чем?" Прокручивая в голове столь невеселые мысли, Семен сам не заметил, как дошагал до бараков. И первым кого он встретил, был Сиваков, стоявший возле чекуновского грузовика. Он пристально посмотрел в лицо Семена:

— А мы уж думали, что ты товарища бросил. Один ушел.

Привычка автоматически бросила ладонь Чекунова к виску:

— Никак нет товарищ военфельдшер! Возвращаюсь из разведки!

Сиваков окинул взглядом влажную форму красноармейца, бинокль, висящий на груди бойца:

— Ну и как, что разведал? И где бинокль взял?

Семен опустил руку от пилотки, и устало выдохнул:

— Плохо

дело, товарищ военфельдшер. Немцы устроили засады на бродах. Там не пройти…. А бинокль по дороге нашел. Оставил кто-то.

Сиваков кивнул. Очевидно, это давно уже не было для него секретом. И он с таким положением дел просто смирился.

— Пойдем. Работа для нас есть. Я Фиру отправил спать, она пока не знает…

Семен похолодел:

— Андрей?! Что с ним?

Сиваков покачал головой:

— С Андреем все нормально. Приходил в сознание. Сейчас спит. А вот у нас за ночь еще двое умерло.

И развернувшись спиной к Семену, устало волоча ноги, двинулся к дальнему бараку. Растоптанные сапоги, загребали носами опилки усыпавшие землю, оставляя за собой неглубокие борозды…

Размеренно взмахивая топором, Семен рубил плотно сплетенные корни. Если бы не этот найденный под нарами инструмент, задача по рытью ямы стала бы, наверное, вообще невыполнимой. Отрубив очередное корневище и откинув его в сторону, красноармеец выпрямился в почти готовой яме. Осталось только подровнять края и все. "Да уж, работенка. Как только фельдшер с санитарками раньше справлялись?" Сиваков сидел поодаль, привалившись спиной к стволу старой ели, и пытался отдышаться. Явственно сказывались и отсутствие у него привычки к тяжелому физическому труду, и плохая кормежка. Что там говорить, если у самого Семена желудок ощутимо крутило голодными спазмами и когда приходилось наносить сильные удары топором, мутнело в глазах.

Выровняв стенки и выбросив землю на отвал, Чекунов вылез из ямы. Воткнул лопату в кучу песка, отряхнул руки от земли. Осмотрел получившуюся могилу. Конечно, можно было и не выравнивать аккуратно края, но выработанная годами привычка Лексеича делать любую работу хорошо, сказалась и тут.

Повернулся к Сивакову:

— Борис Алексеевич, все готово. Давайте класть.

Сиваков завозился, с кряхтением пытаясь подняться на ноги. Семен же шагнул к двум телам, лежавшими на краю поляны. Остановился возле босых ног торчавших из под серых солдатских шинелей. Сейчас бы полагалось снять головной убор, но его и так не было на коротко остриженной голове красноармейца.

Он не знал, как звали этих двух бойцов при жизни: одного совсем молодого парня с культей вместо правой руки и второго, мужика уже в годах. Но это и не было важным. Они были его товарищами по тяжелой и кровавой работе — войне. В предыдущей жизни старшине Чекунову не раз приходилось копать такие могилы. Хоронил своих и чужих бойцов, когда — на кладбище близлежащей деревни, когда — в чистом поле, а иногда и быстро засыпав землей в воронке от авиабомбы, пока саперы восстанавливали разбитую переправу.

Погибшие уходили в землю на вечный покой, исполнив свой долг. А живым предстояло нести свою долю общего усилия дальше. И избавить их от этой ноши могла лишь победа. Или смерть. И одно вовсе не исключало другое. А иного пути и не было.

— Давайте, Борис Алексеевич. Беремся…

Они успели уложить тела на дно ямы, и Семен накрывал лица погибших шинелью, как будто это могло им чем-то помочь, когда шум шагов привлек его внимание. Со стороны бараков к поляне шла Фира. Её попытался перехватить Сиваков: