Чтение онлайн

А вот Алексею места уже не хватает. Как в замедленной съемке осознаю, как рассыпается в огне его тело. Почти уверен, что он ничего сейчас не чувствует. Просто не успевает.

Активирую и ритуальный рисунок, удерживающий души. И ведь даже получается — все погибшие оказываются в границах ритуала, кроме нас с Ольгой. Точный расчет — это мое все.

Вот только Повелитель огня тоже не остается человеком и переходит в какую-то другую, нечеловеческую форму. Он перестаёт быть физически существующим — но и чистой душой тоже не остается. Он становится похожим на плотный, живой

и сознательный сгусток белого огня, очень похожим на элементаля. Которого я уже раз встречал. Кстати, тоже с Прозоровской в объятиях.

Маг бьётся в моём ритуальном кругу значительно сильнее, чем пять не понимающих происходящего душ. Удержать всех просто физически не могу. Слишком сильна воля и напор мага. Но и погибшие тоже свою лепту вносят.

Скрипя зубами, отпускаю их — и трёх возрастных дядек и, особенно жалея бесценную информацию, менталиста. Одного только Алексея успеваю коснуться и буквально вырвать всю его память внутрь своего пространства. Но душу тоже отпускаю.

Волна плазмы проходит сквозь здание, выбивая стёкла и вырываясь на улицу. Осознаю, что народ снаружи мгновенно почти реагируют. Тут же натравливаю голема на магов. Как раз отвлеклись на вспышку.

Маг — или то, во что он превращается — мечется внутри ритуального круга, буквально сминая пространство своей мощью. Похоже, те Повелители Стихий, с которыми я раньше сталкивался, этому мужику даже в подмётки не годятся. Дядька сейчас — как зажатая сверхновая. Воли там дикое количество — и вся именно против моего ритуального круга.

Но в тот же момент понимаю: несмотря на всё это, он за границу круга выйти не может — ограничения ритуала. А я нахожусь как раз за этой тонкой условной линией. И от ее целостности зависит — будем мы жить или нет.

Дядька невероятно быстро меняет эмоции — от превосходства и лёгкой опаски до жёсткой ярости, которая буквально подпитывает его ещё больше. Словно вытесняя, с каждым кругом, все человеческое. Медленно, но этот процесс я успеваю отследить.

Вся моя воля уходит на то, чтобы держать мага внутри круга. Сам по себе Павел, похоже, значительно магически сильнее меня. Это просто сравнивать нельзя. Вот только в этот момент именно сила магии имеет не главное значение. Важнее оказывается воля.

Укрываю небольшой пласт пространства с Прозоровской своим я. Вокруг нас плавятся стены. В здание горит все, что может, а что не может — плавится. Люди исчезают, даже не успев понять, что же их убило. Коридоры, да и вообще все здание, наполняется тяжелым, яростным пламенем.

Повелителя же самого сдерживает только ритуальный рисунок, наполненный пси.

Маг яростно атакует границы ритуала. Вот только даже перейти в физическую форму не может — ритуал как раз на удерживание душ и предназначен.

Пси тратится так стремительно, что я начинаю замечать ее расход даже из внутреннего пространства. А ведь там огромные объемы. Представить боюсь, сколько пси сейчас проходит через меня. А ведь тело начинает гореть почти по-настоящему от проходящей через меня мощи.

Десяток секунд. Но для меня эти секунды растягиваются словно в часы. Боль просто становится постоянным спутником.

Только

благодаря пониманию, что пока есть боль, есть и мы — и с этим справляюсь.

Активирую и мои заготовки «сдвига». Маг, или то, во что он превратился, совершенно безразлично обтекают сдвиг пространства, собираясь за ним. Никакого видимого эффекта. Молния и глиф ужаса тоже не отрабатывают, абсолютно бесполезны. Просто потому, что все эти пси-техники предназначены для физических предметов, а то, во что превратился маг, физической формой можно назвать лишь с трудом.

Плазма, наделённая сознанием, напарываясь на сдвиг, мгновенно собирается за его границами — и снова выжигает всё, что есть рядом.

Маг бьется внутри рисунка, пытается вырваться за границы, натыкается на сдвиги, огибает их, впечатывается в границы ритуала. Маг выжигает внутри комнаты и здания практически всё, что может гореть. Не остается ничего, кроме злющего плотного пламени.

Сознание не может покинуть рисунок, а вот бессознательное пламя — может, и покидает. Думаю, со стороны, это горящее здание, изо всех окон, которого под напором вырывается огонь, выглядеть должно впечатляюще.

Держу Ольгу на месте и помогаю своим пространством удерживать абсолютный щит. И ведь понемногу начинаю понимать, что баланс нарушается в мою пользу.

С большой силой приходит и большая опасность.

Маг в своей бешеной ярости начинает терять разум. Сначала это незаметно, но постепенно, ярость наслаивается сама на себя и становится очевидным: она почти полностью затмевает разум мага. Планы становятся всё более агрессивными — и при этом безумными. Я буквально вижу, как части разума отслаиваются и сгорают в этом пламени.

Это неожиданно.

Не останавливаю. Да и не успел бы. Просто смотрю.

Удар, второй — сердца, и маг начинает терять слои разума. Я словно вижу гаснущие лепестки огня с мыслями и памятью. Маг теряет себя, но становится только сильнее. Удерживать его все сложнее и сложнее.

Кажется, в этом — опасность эволюции Повелителя стихии. Вообще любого Повелителя — именно в этом моменте полного слияния со своей стихией. Можно не вернуться.

Попав в мою ловушку для душ, маг случайно использует её как триггер, а может быть, даже как катализатор. Он не может собраться в этой ловушке — не может вернуть собственное тело — и, похоже, теряет якорь.

Именно так я ощущаю ситуацию.

Силы уходят как в черную дыру, но и разум слой за слоем покидает мага. В какой-то момент остаётся только осознание. А потом исчезает и оно. Остаётся лишь самоощущение огня. И ведь именно в этот момент, когда сгорают последние слои, пламя схлопывается само в себя и уходит куда-то. На другой план. Мгновенно.

Ловушка для душ оказывается абсолютно не рассчитана на то, чем становится маг. Это существо — уже не стандартная душа человека, как бы её ни называть. Оно становится чем-то другим. И в этот момент ловушка на это существо перестаёт действовать. Но и законы мира для этого кого-то становятся другими. Оно просто исчезает из нашего мира. Схлопывается. Мир его мгновенно выталкивает туда, где живут подобные ему.