Чтение онлайн

— Ты доставишь мне уйму неприятностей, Эддисон. Точно тебе говорю, — сказал он тогда. Мне хотелось спросить, почему, но он не производил впечатление разговорчивого человека. Особенно, если дело касалось подростков.

— Держишься подальше от неприятностей? — спрашивает он.

Кивок.

— Проблем нет? — его глаза перемещаются к мисс Рибе, а затем возвращаются ко мне. Мисс Риба развернулась, всем своим видом давая понять: один неверный шаг, и мне целый месяц придется драить туалеты. Я пожимаю плечами.

— Эх. Ладно, тогда не буду вас беспокоить. Социальный работник приедет завтра, так?

— Ага-ага! Я провожу

вас, босс!

Возвращаюсь на кухню, чтобы закончить уборку, а затем направляюсь в свою комнату. Мои простыни валяются на полу в коридоре со следами кроссовок, напоминающими отпечатки шин. Ничего нового. Я поднимаю их, перестилаю кровать и хватаю с полки томик «Гарри Поттера». У этого посмешища, названного книжной полкой, репертуар все тот же, что и в детской тюрьме. Я успела перечитать все это по три раза и убила бы за что-нибудь — что угодно — новенькое. Но никогда не признаюсь в этом вслух. В конце концов, я же преступница.

Скорее всего, они подумают, что я всерьез. Речевые обороты — роскошь непозволительная для осужденного убийцы.

Сижу и читаю о магических заклятиях, ожидая появления демона, который породил меня на этот свет.

Выдержка из «Одержимой: История Мэри Б. Эддисон»

Автор: Джуд Митчелл (стр. 21)

Даун Мэри Купер родилась в Ричмонде, штат Вирджиния, в 1952 году. Старшая из пятерых детей, она была вынуждена бросить школу в возрасте пятнадцати лет, чтобы взять на себя заботу о своих братьях и сестрах.

— Я всегда присматривала за детьми. Всю свою жизнь.

Ее младший брат, Энтони, умер в младенчестве. Причиной гибели коронер назвал синдром внезапной детской смерти3. Уход из жизни брата вдохновил Даун стать дипломированной медсестрой. Где она приходила обучение неизвестно, но многие годы она работала исключительно в отделении по уходу за новорожденными.

Даун переехала в Бруклин, штат Нью-Йорк, со своей младшей сестрой, Маргарет Купер. Маргарет мечтала о большой карьере в фэшн-индустрии, а Даун не хотела отпускать ее одну в такой большой город. Она устроилась сиделкой. Со своим первым мужем, Марком Эддисоном, она познакомилась на остановке Флатбуш-Авеню. Несмотря на то, что Марк был на двадцать лет младше нее, они полюбили друг друга и через три месяца сыграли свадьбу. Но, возвращаясь с работы, он был сбит пьяным водителем. Вскоре, от острого приступа ВИЧ-инфекции скончалась и Маргарет. После всех этих событий убитая горем Даун ушла в подполье.

Мэри Бет Эддисон появилась на свет в октябре. Даун настояла на домашних родах и явилась в больницу только лишь за свидетельством о рождении. На тот момент ей был сорок один год.

Описывая события того дня, она заявила:

— Эти роды были болезненными и мучительными. Я знала, что с ней что-то не так с самого первого дня.

— Фу. Это такое говно. Здесь нет метро, нет «Белого замка»4, нет маленьких магазинчиков на углу. Какая-то херня!

Киша

целыми днями ныла по поводу группового дома. Она могла бы покинуть эти стены, но ей больше нравилось сидеть здесь и причесывать свои волосы каждые десять минут, будто бы она собиралась на встречу с каким-нибудь незнакомцем. Мама была такой же. У нее всегда была идеальная укладка. Она надевала свои лучшие платья и каблуки, чтобы просто выкинуть мусор и никогда не покидала дом без своей клюквенно-алой помады, пахнущей мелками.

— И здесь охр*неть как воняет. — говорит она, пытаясь открыть окно, чтобы выпустить завсегдашний запах протухшей еды. Мисс Риба заглядывает в нашу комнату.

— Мэри, пришла твоя мама.

Точно швейцарские часы, мама навещала меня каждое воскресенье в 14:35, сразу после церкви. С тех пор, как меня посадили под замок, это стало ее обязанностью. Я никогда не забуду те слова, которые она произнесла в зале суда.

«Я буду навещать ее каждую неделю. Или... по крайней мере, раз в две недели. Еженедельные посещения могут стать слишком тяжкой ношей для меня.»

И, конечно же, каждое последующее воскресенье, она обязательно была в числе посетителей детской тюрьмы. Сияющая и жизнерадостная, как сахарная вата. Как-то раз один из охранников сказал, что она заслуживает звания матери года за всю ту любовь и поддержку, которую она оказывает маленькой сумасшедшей убийце.

Матерь года? Как смешно.

— Малышка! — закричала она, широко раскинув руки для объятий. Ее ярко-розовый костюм с юбкой, гармонирующий с подобной сумочкой и туфлями, мог бы с легкостью вас ослепить. На голове у нее красовалась кремовая шляпка, напоминающая корону. Внешний вид для моей мамочки — это святое.

Я падаю в ее объятия, в ответ на что она сжимает меня так крепко, как только может и расцеловывает все мое лицо. Как всегда. Отстранившись, я стираю следы ее помады со своих щек. Она пахнет точно так же, как в детстве: перцем, помадой и моющим средством вперемешку с фиолетовым лосьоном от «Victoria’s Secret», который однажды подарил ей один из ее мужчин.

— Как поживает моя малышка?

Надо отдать этой женщине должное. Раз за разом она великолепно справляется со своей ролью. Даже, когда поблизости никого нет.

— Нормально, — выдаю я своим хриплым голосом. Мне нелегко возвращаться к речи после такого длительного молчания. К сожалению, с мамой поддерживать свою молчаливую забастовку не могу. Она будет прочищать мне мозги до тех пор, пока не скажу, по меньшей мере, слов пять.

— Ну же, малышка, пошли присядем. Поговори немного со своей мамочкой.

Мы садимся на старый голубой диван. Все в этой комнате — б/у, купленное с третьих рук. Похоже на нашу с мамой первую квартиру, за исключением того, что тут теплее. Мама обнимает меня за плечи, улыбаясь от уха до уха. Она всегда выглядит такой счастливой. За всю свою жизнь не встречала более жизнерадостного человека. Она будто жила в пузыре, в который не пропускала ничего и никого, способного испортить ей настроение. Она улыбалась, когда нас выселяли, улыбалась, когда Рей избивал ее до полусмерти, и даже во время вынесения мне приговора («Смотри, малышка, все не так плохо. По крайней мере, это не смертная казнь!»). Самый оптимистичный человек на планете Земля. Даже, навещая свою дочь в детском доме.