Предел Адаптации
Шрифт:
Потом волна накрыла и объект.
Бетон, металл, людей. Всё.
В штабе округа, за сотни километров, удар по Белоярску выглядел как отметка на экране.
Оператор, отслеживающий воздушную обстановку, видел десятки линий, точек, обозначений. В момент вспышки одна из линий оборвалась, на её месте появился яркий, пульсирующий крестик.
— Есть детонация, — сказал он хрипло. — Координаты…
Он назвал цифры.
— Вероятно… — он сглотнул. — Вероятно, ядерный.
Генерал,
— Пострадавшие объекты? — спросил он.
— Военный узел, склад, частично городская черта, — ответил другой офицер, уже сверяясь с картами. — Белоярск. Население…
Он осёкся.
— Население — много.
Генерал медленно выдохнул.
— Фиксируем. Уточняем. — Его голос был деревянным. — Запрашиваем данные по радиационной обстановке.
Он добавил после паузы:
— И готовьте текст для политиков. Сформулируйте это красиво. Про ограниченный ответ и необходимость защитить мир. Люди должны знать, что их взорвали во имя чего-то большого.
В городе телевизор взвыл.
Картинка дёрнулась, переключилась, ведущий, ещё недавно говоривший о необходимости сохранять спокойствие, теперь стоял на фоне карты, на которой появилась новая отметка.
— Только что поступила предварительная информация, — говорил он, с трудом подбирая слова. — По данным нескольких источников, в районе города Белоярск зафиксирован удар…
Он запнулся, посмотрел куда-то в сторону.
— Вероятно, тактический ядерный заряд, — выговорил он. — Информация уточняется. Связь с городом и прилегающим военным объектом…
Он чуть опустил глаза.
— Связь прервана.
Марина замерла посреди кухни с кружкой в руках.
— Что? — спросила Алина из комнаты. — Что он сказал?
Кружка выскользнула из пальцев, ударилась об пол, разбилась.
Марина не обратила внимания.
Она подошла ближе к телевизору, как будто отсутствие пары шагов мешало ей понять.
— Не может быть, — сказала она, и голос прозвучал чужим. — Так не бывает. Они же не…
Телефон в кармане ожил ещё до того, как она смогла догадаться сама, что надо делать.
Чат семьи — пусто. Чат с Егором — последнее сообщение про какой-то дурацкий ролик. Чат с матерью — рецепт супа и напоминание беречь себя.
Она набрала маме.
Долгий, глухой гудок. Потом второй. Потом — обрыв.
Попыталась позвонить отцу. Та же история.
Егор. Номер даже не дозвонился — сразу «абонент недоступен».
— Марина? — Алина уже стояла рядом, бледная. — Что там? Что случилось?
— Попали, — хрипло сказала Марина. — По Белоярску попали.
Мир сузился до экрана телефона. Пальцы дрожали.
Она пыталась звонить снова и снова. Меняла приложения, писала сообщения,
Соединение отсутствует. Сеть перегружена. Повторите попытку позже.
Потом просто свесила руку с телефоном и оперлась другой об стену.
— Там же… — она не договорила. — Там все.
Алина молча обняла её, прижимая к себе, как будто могла закрыть собой целый город.
В Белоярске накрыла тишина.
Не сразу — сначала были крики, стоны, гул пожаров, вой сирен, которым уже было почти всё равно, звучать или нет.
Но потом, когда всё, что могло гореть, уже горело, а всё, что могло рухнуть, уже рухнуло, настала странная, тяжёлая тишина.
Город был не похож сам на себя.
Часть района, где жили Лазаревы, превратилась в сплющенный сектор. Панельные дома сложились, как картонные коробки, асфальт вспучился, окна, двери, мебель — всё перемешалось в один серый, дымящийся слой.
Там, где ещё вчера стояла их кухня с облезлыми обоями, теперь торчали обломки арматуры и чёрные клочья неизвестно чего.
Больница выстояла условно: один корпус частично уцелел, часть — сложилась вовнутрь. В подвале, куда успели спуститься те, кто поверил в сирену, ещё кто-то шевелился, кашлял, пытался выбраться из-под железа.
Военный объект за городом представлял собой хаос из перевёрнутой техники, обгоревших ангаров и кратеров. Несколько бетонных укрытий стояли, держа на себе куски бетона, но внутри уже почти никто не двигался.
Те, кто выжил в первых минутах, вскоре начали умирать от ожогов, травм, крови, которой не было кому остановить.
Небо над городом было чёрно-серым, со столбом пыли и дыма там, где развернулся тот самый шар.
Радиация пока ещё никому не была интересна. Сначала умирали от более простых вещей.
Через несколько часов первые кадры с орбитальных и высотных аппаратов попали в центры обработки.
Круглая, как язва, вспышка на карте. Расширяющийся гриб серого и чёрного. Тепловой след, который фиксировал даже тупой датчик.
В одной из комнат, где сидели люди в погонах и без, кто-то тихо выругался.
— Они всё-таки это сделали, — сказал он.
— Мы — тоже, — напомнил ему другой.
— Да, — первый кивнул. — Мы — тоже.
В этом городе начался другой вид ада.
Информационный.
Люди заполнили коридоры, подземные переходы, метро. Связь падала, поднималась, снова падала. В соцсетях — десятки одинаковых сообщений: кто-нибудь знает, что с Белоярском, кто-нибудь видел оттуда кого-нибудь, у меня там родители, у меня там брат, у меня там ребёнок в командировке.
Марина сидела на полу в коридоре, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на телефон.