Чтение онлайн

– А на что они рассчитывают?
– Ларсен поднял голову.

– На дружбу. Самую обыкновенную дружбу.

– Слабого с сильным?
– въедливо уточнил Ларсен. Нервным движением потер колено, только теперь заметив на нем пятно мазута.
– Что-то не не сходятся у тебя концы с концами... Если уж называть теорию падения формулой бытия, то зачем вообще понадобилось вторжение? Кажется, все необходимые ингредиенты имелись в избытке. Страдания, несправедливость, нищета, что там у нас еще?..
– загибая пальцы, лейтенант вопросительно взглянул на собеседника.
– Словом, назови любую пакость, и тут же убедишься, что она также занимала свое законное место в обойме неблагополучий.

Итак... Все наличествовало в превеликом количестве. Спрашивается, какого рожна понадобилось затевать эту бойню? Ведь по той же самой теории рано или поздно мы образумились бы сами.

– Да, но всему есть предел. Задумываться поздно - иногда уже не имеет смысла. Когда злоба обгоняет медлительный разум, все заканчивается крахом. А человек - слишком энергичное создание. Покончить с собой и окружающим он успеет прежде, чем осмыслит пагубность содеянного.

Ларсен хлопнул себя по бедрам.

– Лихо! Ей богу, лихо! Ну, а они-то сейчас чем занимаются?! Разве не тем же самым? Только с еще большим успехом. И кто, интересно знать, в состоянии будет оценить плоды содеянного? Я говорю о том времени, когда вся эта свистопляска прекратится и можно будет попивать чай из самовара с малиновым вареньем? Неужели еще кто-то останется в живых?

– Могу вас уверить, - останется. У пришельцев целая программа в отношении Земли, и нельзя ее истолковывать упрощенно.

– Где уж нам, сирым, - вставил Ларсен.

– Впрочем, вы можете наблюдать сами, - продолжал узник, - кое-чего они уже добились. Война объединила людей. Ни о каком национализме сейчас никто уже не помышляет. Это стало архаизмом, чудовищным бредом, очевидность которого понятна каждому. Вынужденная мобилизация перед общим врагом в короткое время сотворила то, что не под силу было политикам. Разрушив границы, пришельцы одним махом нанесли сокрушительный удар по межрасовым предрассудкам. Мы забыли о воровстве и грабежах. Все смешалось - и это тоже входит в их планы. Мусульмане, как ни странно, научились прекрасно уживаться с "неверными", черные, кажется, окончательно поладили с белыми. Задумайтесь! Те, о ком вы упоминали, - Христос, Мухаммед и Будда - все они пришли в этот мир с одним и тем же, но человечество умудрилось поделить и их. Более того, не удовлетворившись тремя именами, оно стало раскалываться на секты, братства и общины самых разных мастей. Монополия на истину - вот главная претензия людей, и потому эту самую истину им крайне сложно постичь. Они не терпят соседствующих фактов. Так уж сложилось, что сила и вера - наши определяющие начала, все иное мы приемлем с великим трудом...

– Замолчи!
– Ларсен прервал его взмахом руки. Поднявшись, молча заходил из угла в угол.

Где-то на чердаке коротко стрекотнуло какое-то насекомое и тут же испуганно притихло. Ларсен задержался возле бочки с водой и, черпая ладонью, жадно принялся пить. В висках и затылке застучали маленькие молоточки, но где-то в груди опустило, болезненное напряжение пошло на убыль.

– Ладно, черт с тобой! Пусть!
– он снова присел на табурет.
– Нет границ - и не надо. Нации перемешались, рознь прекратилась, - тоже ладно. Справа немцы, слева венгры с французами, а дальше?.. Что толку от такого компота, если до будущего твоего все равно никто не доживет? Они ведь четверть населения смолотили! Что четверть - больше! Или по-твоему это пустяки?

– Нет, но это и не потери. Потерь вообще нет и не будет с чьей бы то ни было стороны. Я уже сказал, позднее все исчезнувшие вернутся. Вы сами упомянули тот факт, что оружие пришельцев не разрушает и не калечит. Это действительно так. Я думаю, оно перемещает людей в иное измерение, в иное время. Это необходимость...

Вы, должно быть, заметили: пришельцы никогда не уничтожают всех. В любом гарнизоне, в любой самой малочисленной компании всегда остается горстка выживших и испытавших. Это будущие носители истории. Ужасной человеческой истории, к сожалению, необходимой в качестве наглядного примера для грядущих поколений.

– А остальные? Те, что не угадали в счастливый список? С чего ты взял, что они вернутся? Или тоже наслушался сказок про деревеньки мозырей?

– А вы думаете, это неправда?

Ларсен нахмурился.

– Неважно, что я там думаю. Важнее то, что есть на самом деле.

– А НА САМОМ ДЕЛЕ - ВСЕ ОНИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЕРНУТСЯ...

Как-то он это по-особенному сказал, каким-то чудным голосом. По спине Ларсена побежали мурашки, и волосы на затылке шевельнулись. Почему-то он сразу поверил, что так оно и будет. Действительно вернутся. А, вернувшись, заселят опустевшие села и города, утешив тех, кто ждал, и изумив всех остальных...

– ...Я не знаю, где они сейчас, - продолжал пленник, - но предполагаю, что это своеобразное чистилище, и вполне возможно, что с их возвращением появится новая религия, отличная от прежних, обогащенная опытом пережитого. Во всяком случае многое изменится и не в худшую сторону. Потому что эта война не во спасение человечества, а во спасение Земли, где человечество - суть песчинка.

Стряхивая наваждение, Ларсен тряхнул головой.

– Тебя послушать - другое запоешь. Скорее уж, не песчинка, - булыжник какой-то.

Узник оставил сказанное без внимания. Хриплым, невнятным голосом он продолжал бормотать, словно торопился завершить начатую мысль. Глаза его лихорадочно поблескивали, и Ларсену пришло на ум, что действие репротала кончается.

– ...С каждым новым днем те, кто остались здесь, будут ненавидеть войну больше и больше. Число бессмыслиц в стратегии и тактике пришельцев будет нарастать, и вместо азарта к людям придет недоумение. Ведомая пришельцами война так и не уложится у нас в сознании. Боевые действия постепенно выродятся в абсурд, в широкомасштабную клоунаду. Тоска по тишине обратится в мечту. И когда приблизится усталость, все прекратится самым неожиданным образом. Может быть, даже землянам подарят победу. Возможно, вмешается третья сторона... Собственно говоря, они и сейчас уже не воюют, а лишь создают грандиозную имитацию сражений. Хлопушки и бенгальский огонь мы принимаем за реальную угрозу. Вероятнее всего, сами пришельцы в войне вообще не участвуют. Воюют роботы, фантомы и муляжи.

– Занятно!
– Ларсен ощутил растущее беспокойство. Что-то заворочалось в памяти, но он даже не попытался определить - что именно.

– ...Теперь-то мне ясно, отчего они не нуждались в моем публичном обращении к людям. Это не входило в их планы. Правда, и не противоречило им. Пришельцам попросту стало меня жаль. Возможно, они подозревали, что в будущем я о многом догадаюсь, и тем не менее с выступлением они мне помогли, а после отпустили на все четыре стороны.

– Но почему, черт побери? Почему?!.. Разве они не рисковали? Ведь ты мог рассказать о них первому же патрулю!

– Что может рассказать соплеменникам сбежавший с ракетоносца дикарь?

Ларсену показалось, что на лице собеседника промелькнуло подобие усмешки.

– И потом... Человеку с ярлыком Предателя не очень-то верят.

– Не знаю. Расскажи ты вчера Клайпу какие-нибудь технические подробности...

– Бросьте! Это же полная чушь. Что я мог рассказать о них? Я тот самый дикарь, что удрал с ракетоносца - не больше и не меньше.

Не найдя подходящего ответа, Ларсен передернул плечом.