Чтение онлайн

Затем Кен подхватил Мэнди на руки и осторожно перенес на кровать. Там он снял с нее изящные вечерние туфли, после чего присел на край постели. Его взгляд скользнул по стройному девичьему телу, на котором не осталось ничего, кроме застегивающегося спереди ажурного бюстгальтера, узеньких трусиков и тонких чулок.

Дрожащими от волнения пальцами Кен расстегнул бюстгальтер, высвободив красивую грудь, которая сейчас казалась более полной, нежели под одеждой.

Склонив темноволосую голову, он спрятал лицо между

двух упругих выпуклостей и прошептал:

— Ты пахнешь весной и апельсиновым цветом.

Затем, подхватив грудь ладонями, он принялся дразнить розовые кончики языком, время от времени беря в рот и посасывая.

У Мэнди перехватило дыхание. Она сдавленно застонала.

— Разве тебе не нравится? — тихо спросил Кен.

— Даже очень!

— Прекрасно. Пока длится ночь, я хочу приласкать и попробовать на вкус каждый дюйм твоего тела.

Руки Кена двинулись вниз, добрались до трусиков и стянули их. Затем он аккуратно снял с Мэнди чулки.

Оказавшись совершенно голой, Мэнди, несомненно, была бы смущена, если бы не безмерное восхищение, которое в эту минуту явственно читалось в серых глазах Кена.

— Ничего прекраснее я не видывал за всю жизнь, — шепнул он. — Ты идеально сложена, а твоя кожа безупречна.

Быстро раздевшись, он перевернул Мэнди на живот, сам стал на колени и принялся легчайшими прикосновениями поглаживать ее хрупкие плечи, изящную спину, округлые ягодицы и красивые ноги.

Мэнди думала, что это самое сильное эротическое переживание в ее жизни, но так продолжалось лишь до тех пор, пока руки Кена не сменил язык, которым тот находил и ласкал наиболее чувствительные участки тела, о существовании которых она даже и не подозревала.

И пока Мэнди вздрагивала и постанывала, он прикасался влажным языком к нежной коже под сгибом ее коленей и проникал им в углубление, образованное там, где кончалась стопа и начинались пальцы.

Когда она почувствовала, что больше не выдержит, Кен перевернул ее на спину и с удовольствием продолжил увлекательное исследование. Его действия наполнили тело Мэнди жаром желания.

— Кен…

Несмотря на то что Мэнди не столько произнесла, сколько почти беззвучно выдохнула его имя, Кен отозвался в ту же секунду.

— Да, любовь моя, да… — Он лег между ее бедер и прошептал: — Я ждал этого мгновения целую вечность. Меня мучила мысль, что Кросби прикасается к тебе, занимается с тобой любовью…

Мэнди едва не призналась, что солгала, что они со Стивом никогда не были любовниками, но вовремя остановилась. Ведь, признайся она в своей невинности, Кен может передумать продолжать.

Однако, если бы он отверг ее сейчас, Мэнди умерла бы от отчаяния. Кроме того, сейчас риск забеременеть был минимальным. Хотя, честно говоря, в эту минуту она меньше всего думала о подобных вещах.

Когда Кен вошел в нее, все мысли Мэнди

разом улетучились. Первичная боль оказалась не такой уж сильной, и следом пришло нарастающее по спирали удовольствие. Его интенсивность увеличивалась с каждым движением Хэттона, пока внутри тела словно не взорвался заряд наслаждения и сладкая нега не разлилась во всех направлениях, заполняя собой каждую клеточку организма…

Некоторое время они лежали в обнимку, не меняя положения. Кен — уткнувшись лицом в ямку между шеей и плечом Мэнди, она — изнывая под драгоценной тяжестью его тела.

Когда дыхание и сердцебиение Кена немного успокоились, он тихонько отстранился, уложил Мэнди головой к себе на плечо и натянул на них обоих одеяло.

Она лежала, ощущая биение его сердца, телесное тепло, и пребывала на вершине блаженства, как вдруг он спросил:

— Почему ты солгала мне?

Отказавшись от попытки увильнуть от ответа, Мэнди просто парировала:

— А почему ты мне поверил?

— Поначалу я сомневался, но потом кое-что проверил, и оказалось, что Кросби чист. У него не было интриг с другими женщинами, так что внешне все выглядело логичным. Но ты не ответила на мой вопрос: что заставило тебя соврать?

— Твое высокомерие, — сказала Мэнди. — Ты не сердишься?

— Мне бы следовало хорошенько отшлепать тебя по мягкому месту.

— Значит, сердишься?

— Не очень. Но предупредить ты все же могла бы. Ведь существует определенный риск… Речь идет не о болезнях — здесь я осторожен, — а о более серьезных вещах…

— Тогда почему ты не воспользовался… — Мэнди умолкла, постеснявшись продолжать.

Сообразив, что она имеет в виду, Кен пояснил:

— Потому что ты особенная, не такая, как остальные. Я надеюсь жениться на тебе. Хотя и не намерен зачинать ребенка до свадьбы.

Сама не своя от радости, Мэнди с трепетом произнесла:

— Сейчас самые безопасные дни. Думаю, все обойдется.

— В таком случае впереди у нас целая ночь. У тебя осталось еще много местечек, которые я не исследовал…

Звук захлопнувшейся двери в сопровождении шагов и голосов вернули Мэнди к действительности. Часы на буфетной полке показывали почти половину четвертого. Забытая в руке чашка с кофе давно остыла. Сандвич остался несъеденным.

— Мамин кейс! — раздался голосок Майка. — Она уже дома!

Дверь распахнулась, и на кухню, словно маленький ураган, ворвался сынишка Мэнди. За ним следовала Полли — низенькая, пухлая как младенец, женщина с голубыми глазами и седыми кудряшками.

— Мамочка, — закричал мальчуган, бросаясь к Мэнди в объятия, — угадай, где мы были!

— В парке? — сделала та первую попытку, усаживая сына к себе на колени.

— Нет, после парка?

— Не знаю. Лучше скажи сам.