Поверь и полюби
Шрифт:
– Ты считаешь эту идею вздором? – спросил маркиз, видимо, имея в виду какую-то мысль, которую развивал перед сыном в последние четверть часа.
Николасу стало неудобно, так как он пропустил слова отца мимо ушей.
– Я еще должен подумать, – уклончиво пробормотал он, не глядя отцу в глаза.
Маркиз неожиданно нахмурился и с тревогой в голосе спросил:
– Я видел, как ты вчера долго разговаривал с Рубеном. Он, часом, не заразил тебя?
– Разве Рубен чем-то болен?
– Он подхватил какую-то инфекцию. То ли грипп, то ли что-то похожее.
– Да
– У тебя все лицо горит, и вообще ты выглядишь нездоровым.
– Просто перегрелся на солнце. Кроме того, сегодня утром я ударился ногой об угол шкафа и повредил большой палец. Он до сих пор болит.
– Конечно, конечно! – закивал маркиз. – Не стоит беспокоиться за твое здоровье, так? Ты ведь ни разу не болел с того дня, как…
Конец его фразы заглушил грохот колес подкатившего к парадному подъезду экипажа. Это, конечно, приехал мистер Брамбли с дочерью. Николас с маркизом переглянулись и весело рассмеялись. Только Брамбли мог себе позволить подъехать с таким адским шумом! Что ж, у каждого свои причуды…
Маркиз с сыном спустились вниз и вышли на крыльцо. Дверца экипажа распахнулась, и мистер Брамбли легко соскочил на землю.
– Бересфорд! Линдхерст! – громким голосом приветствовал он хозяев, снова захлопывая дверь кареты. – Чертовски хорошая погода для прогулки!
– Ваша езда, Брамбли, больше похожа на состязание в скачках, чем на прогулку! – засмеялся маркиз, пожимая руку гостю. – И вообще такое впечатление, что вы когда-то были превосходным кучером.
– Чтобы успеть въехать в это столетие, мне поневоле пришлось самому взять в руки вожжи. Мой старый возница Генри ездит со скоростью улитки.
Он повернулся к кучеру и покровительственно похлопал его по плечу. Тот улыбнулся и начал разгружать верхний и задний багажники, до отказа набитые исключительно рыболовными снастями. Брамбли поочередно и с гордостью демонстрировал маркизу с сыном каждую удочку, спиннинг и бесчисленное количество всякого рода приспособлений для рыбной ловли собственного изготовления. На все это ушло не менее получаса.
– Вы, я вижу, намерены выудить в наших окрестностях всю рыбу! – пошутил маркиз. – Оставьте нам хоть немного!
– Оставлю, оставлю! – пообещал Брамбли. – Вы же знаете, что я регулярно приезжаю сюда порыбачить. Но меньше рыбы здесь не становится. Ну, пойдемте в дом?
– Конечно, Брамбли, – кивнул ему маркиз. – Однако вы уверены, что по дороге ничего не потеряли? Или забыли у себя дома?
На лице Брамбли появилось беспокойное выражение.
– Потерял? Вроде бы все на месте. Ах да! Мой новый спиннинг, который я неделю назад купил в Лондоне! Действительно, я забыл его привезти. А жаль! Рыба на него так и кидается!
– А еще? – ехидно улыбнувшись, спросил маркиз.
– Еще? Что еще?
И Брамбли почесал затылок.
– Вроде все…
– Неужели? Вы же обещали нам привезти Минерву. Или я ошибаюсь?
– Минерву? – На лице гостя появилось выражение замешательства, но тут же он хлопнул себя ладонью по лбу. – Боже мой! Конечно! Я обещал приехать со
– Майской Мухой?! – переспросил Николас, ничего не понимая, и с недоумением посмотрел на отца. Тот рассмеялся.
– Видишь ли, Колин, Майской Мухой мистер Брамбли зовет свою дочь Минерву. А почему – он тебе сам расскажет!
– Ах, верно! Ведь Колин еще не знает. Дело в том, что «майской мухой» называют искусственную наживку. Когда моя дочь была еще совсем малюткой, я делал «майских мух» из ее нежных волосиков, поскольку заметил, что на «мух» из человеческого волоса рыба клюет гораздо охотнее, чем на меховых. Правда, в последнее время клев стал заметно хуже… Так вы хотите видеть мою дочь?
– Несомненно.
– Майская Муха! Где ты? Тебя ждут!
В следующий момент в окошке кареты появилась миниатюрная женская головка, лицо которой прикрывала широкополая шляпа. Брамбли махнул рукой:
– Выходи. Не заставляй нас попусту тратить время!
Николас, всегда отличавшийся прекрасными манерами и учтивостью, подошел к карете и остановился, ожидая, пока слуга откроет дверцу. Женская головка тут же исчезла из окошка. Но дверца оставалась закрытой, и никто, похоже, не собирался ее открывать. Николас нахмурился и огляделся по сторонам в поисках кого-нибудь из слуг Брамбли. Но увидел одного старика Генри, производившего впечатление человека, находящегося в состоянии глубочайшего шока. Линдхерст начал подозревать, что у Мэйхью вообще нет слуг. Вернее, их не стало после помешательства мистера Брамбли на рыбной ловле. Впрочем, возможно, им просто не хватило места: буквально каждый сантиметр в экипаже, в багажниках и даже на облучке возницы был занят всевозможными рыболовными снастями.
Поскольку Брамбли с дочерью приехали значительно раньше назначенного часа, все слуги Хоксбери еще только начали переодеваться для торжественной встречи гостей. Так или иначе, но поблизости не оказалось никого, и Николас понял, что все придется делать самому.
– Мисс Мэйхью? – громко произнес он, не решаясь открыть дверцу без предупреждения. – Разрешите вам помочь?
Из глубины кареты донесся какой-то странный скрипучий звук. Восприняв его как положительный ответ, Николас опустил на землю ступеньки и открыл дверцу экипажа, уже приготовившись столкнуться с чем-нибудь непредсказуемым.
Заглянув внутрь кареты, Николас увидел какое-то существо, ползавшее по полу и что-то пытавшееся отыскать в темноте. Он с ужасом понял, что это и есть мисс Мэйхью.
Увидев его голову, Мэйхью покраснела и вдруг разразилась громким смехом.
– Я уронила б-баночку с ч-червяками, когда к-карета резко остан-новилась! – заикаясь сказала она. – Вот, одного у-удалось отыскать!
Мэйхью вытянула руку и поболтала перед самым носом Николаса отвратительным шевелящимся слизняком.
Линдхерст заметил темный слой грязи под ее ногтями. Видимо, мисс Мэйхью выкапывала червяков руками для своего родителя, который нанизывал их на рыболовные крючки. Николасу стало не по себе, но все же он сделал над собой усилие и не совсем внятно пробормотал: