Поверь и полюби
Шрифт:
– Бедняжка моя! – тихо сказала тетушка Элоиза. – Я знаю, что сегодня для тебя тяжелый день. Поверь, мне тоже очень нелегко. Говорю об этом совершенно честно. Если же могу что-то для тебя сделать, чем-то помочь – то я всегда готова! Ты сама отлично знаешь…
Поскольку Софи не ответила, а продолжала смотреть в зеркало, Элоиза сделала еще одну попытку:
– Умоляю тебя, поверь: когда я говорю, что хотела только добра, то… то…
Голос Элоизы задрожал, она начала задыхаться от рвавшихся наружу рыданий.
Софи увидела, как по щеке тетушки скатывается крупная слеза.
Справедливость требовала признать, что главная вина за содеянное ложилась на Эдгара, а отнюдь не на его матушку. К сожалению, бедняжка все поняла, когда было уже поздно…
Произнеся про себя оправдательный приговор тетушке, Софи повернулась к ней и обняла.
– Мне нечего вам прощать, тетя Элоиза, – прошептала она. – Поверьте! Ведь не вы пустили на ветер мое наследство, а Эдгар. Его же я не прощу никогда.
Элоиза прильнула к племяннице, как будто именно в Софи заключалась ее единственная надежда на искупление всех грехов перед днем Страшного суда.
– Ты не должна быть столь суровой к Эдгару, – тихо сказала она, растягивая каждое слово и тяжело вздыхая. – Он переживает все случившееся не меньше, чем я.
Софи была готова держать пари, что тетушка не ошибается. Эдгар и впрямь был на грани отчаяния. Это стало ей ясно после последних слов кузена, сказанных накануне:
– Послушай, девочка. Ты стараешься сделать все, чтобы расстроить свой брак с лордом Линдхерстом. Но запомни: клянусь тебе, что я возьму свою мамашу и убегу с ней в Америку. А тебя оставлю здесь на растерзание кредиторам!
По тону Эдгара можно было не сомневаться, что это не просто угроза.
Все еще находясь под впечатлением разговора с двоюродным братом, Софи открыла было рот, чтобы рассеять радужные надежды тетки на раскаяние ее сына. Но, взглянув на Элоизу, она решила оставить все как есть. Тетушка смотрела на нее таким открытым и честным взглядом, что невозможно было сомневаться: она глубоко и до конца уверена в добропорядочности Эдгара. Пытаться разрушить эти иллюзии было бы бесчеловечно.
– Что сделано, то сделано! – пробормотала она. – Изменить сейчас уже ничего нельзя. Я должна выйти замуж за лорда Линдхерста. Видимо, это судьба!
– Да, ты должна так поступить! – согласилась Элоиза. – Но этот брак ни в коем случае не станет для тебя мучением.
Софи скептически посмотрела на тетку:
– Вы так думаете?
Элоиза утвердительно кивнула и освободилась из объятий племянницы, все еще держа в руках вконец измятые испанские рукава от ее нового платья.
– Линдхерст очень богат, дорогая, – зашептала она, – и, бесспорно, обожает тебя. Это значит, что его карманы будут всегда в твоем распоряжении. Ты представляешь, сколько всяческих удовольствий ты сможешь получать за эти деньги?
– Все это так, тетушка. Но я же не могу все время бегать по магазинам и развлекаться. Хочешь не хочешь, а придется возвращаться домой, к его сиятельству, и терпеть его занудное общество.
– Последнее вовсе не обязательно. У тебя должно быть развлечение на каждый вечер. Я знаю многие супружеские
– Но ведь можно пригласить гостей на ужин к себе.
– А если лорд окажется одним из тех скучнейших типов, которые предпочитают обитать в каком-нибудь очень отдаленном имении?
– Везде бывают семейные вечера с приглашением гостей. Например, у леди Берберри за последние пятнадцать лет они устраивались настолько часто, что в среднем приходилось по пять гостей на день, если не больше.
– Это в какой-то степени решает проблемы на день и вечер, – тихо сказала Софи, слегка покраснев. – Но ведь остаются еще и ночи. А тогда лорд Линдхерст непременно будет настаивать, чтобы я пустила его в свою постель.
При последней фразе в голосе Софи прозвучали почти панические нотки.
Элоиза перестала суетиться и обняла племянницу за талию.
– Ты должна поступать точно так же, как делают в подобных случаях другие женщины, – мягко сказала она. – Постарайся думать в постели о чем-то другом… более приятном. Ну, скажем, о новых нарядах, которые теперь сможешь купить на деньги мужа.
– Я очень сомневаюсь, что смогу сосредоточиться на нарядах в тот момент, когда… во время этого… – обреченно прошептала Софи.
Ей вспомнились некоторые пикантные рассказы младшего брата Лидии о том, что порой происходит при подобных обстоятельствах между мужчиной и женщиной. Она содрогнулась при мысли, что и ей предстоит вдруг нечто подобное. Скажем, в критический момент читать Линдхерсту какие-нибудь похотливые стишки и одновременно щекотать пером его голую задницу…
У Софи подкосились ноги. Она упала бы, если бы ее не поддержала Элоиза. Посадив племянницу на стул, тетушка дала ей очередной совет:
– Если ты не сможешь думать о нарядах, то представь на месте лорда Линдхерста кого-нибудь другого. Хотя бы твоего возлюбленного Оксли.
– Это невозможно, тетя Элоиза! Хотя бы потому, что Линдхерст такой… такой… большой!
– А ты закрой глаза. – Видя, что успокоить Софи не удается, тетушка Элоиза глубоко вздохнула. – Что ж, если лорд Линдхерст похож на других мужчин, то ему хватит нескольких минут, чтобы удовлетворить свое желание. После чего он оставит тебя в покое. А если ты подаришь ему наследника или сразу двух, то, возможно, вообще потеряет к тебе всякий интерес как к женщине. Для удовлетворения же своей похоти заведет любовницу.