Поверь и полюби
Шрифт:
– Это в случае, если наш брак продлится достаточно долго и он успеет сделать мне ребенка, – напомнила Софи тетушке одно из своих самых серьезных опасений. – Что будет, если я не смогу сразу зачать? Ведь это может уязвить мужскую гордость Линдхерста. Разве не так? Он даже может расторгнуть наш брак. Вы знаете, что подобное нередко бывает. Что тогда с нами станется? Всем известно, что суды всегда решают дело в пользу властных и богатых истцов. Именно таких, как лорд Линдхерст.
Лицо Элоизы сразу стало угрюмым. Она помедлила
– Тогда тебе надо с первой ночи очень стараться в супружеской постели.
– Вы хотите сказать, что… – Софи не договорила, испугавшись, правильно ли поняла слова тетки.
Элоиза утвердительно кивнула в ответ на недосказанный вопрос племянницы:
– Да, именно так. Ты должна как можно чаще вступать с мужем в супружеские отношения. Пока он не узнал правду, которую мы хотели бы скрыть. Софи, ты ведь молодая и здоровая девушка. И у тебя не должно быть никаких проблем с беременностью. Надо только чуть постараться…
Поскольку Софи начала хныкать от отчаяния, Элоиза опустилась перед ней на колени и взяла в свои руки ладонь девушки.
– Я понимаю, что перспективы чего-то нежелательного и раздражающего всегда вселяют беспокойство и портят настроение. Но не вижу другого выхода. Поверь, я просто не знаю, как поступить иначе. Кроме того, если ты будешь слушать мои советы, твое будущее может оказаться не таким уж невыносимым.
– Да, – ответила Софи слабым, бесцветным голосом. – Мне надо будет только закрыть глаза и думать о чем-то приятном…
Глаза 3
И вот момент, которого она так боялась, наступил.
– Улыбайся, милая, – проворчала Элоиза, остановившись перед закрытой дверью гостиной.
Софи выдавила улыбку, буквально приказав уголкам губ подняться вверх. Изобразив таким образом радость, насколько это было возможно, она взглянула на тетку, ожидая одобрения. Но такового не последовало.
Попытки племянницы выглядеть захлебывающейся от счастья тетушку явно не удовлетворили. Она недовольно покачала головой:
– Ну, нет! Совсем не то! Это никуда не годится! Ты похожа на старую деву, страдающую от разлившейся желчи. Детка, надо выглядеть счастливой, а не тяжелобольной!
– Тетушка, но я ведь действительно больна! – простонала Софи.
Это была сущая правда. Ее голова раскалывалась от невыносимой боли. В животе бурчало. И вообще единственное, чего сейчас Софи хотела бы больше всего на свете, – так это вернуться в свою полутемную комнату, лечь в постель и с головой закутаться в одеяло.
Тетушка сокрушенно зацокала языком.
– У тебя просто болезненное воображение на нервной почве. Ничего больше! В подобных обстоятельствах – вполне нормальное явление.
– Ну, я не назвала бы это нормальным, – едва выговорила Софи, почувствовав себя совсем разбитой.
– Тем более ты должна заставить себя улыбаться. Даже через силу!
И Элоиза
– Мы не можем допустить, чтобы сегодня лорд Линдхерст застал тебя не в духе! Надеюсь, это ты понимаешь? Он может все неправильно истолковать и решить, что ему нужна более доброжелательная невеста.
Софи сокрушенно вздохнула и постаралась придать своему лицу довольное выражение. В конце концов, тетушка права. Конечно, следует сделать вид, будто предложение лорда ее очень взволновало. Иначе он просто не поймет, почему она хочет по возможности ускорить их бракосочетание.
После нескольких мучительных попыток придать лицу требуемое выражение Софи посмотрела на тетку:
– Ну а так? Лучше?
Элоиза наклонила голову сначала в одну сторону, потом в другую.
– Гм-м… Сейчас немного лучше. Хотя все же твою улыбку нельзя назвать очень уж… Как бы это сказать?.. А! Нельзя назвать лучезарной.
Софи улыбнулась пошире, приоткрыв рот и обнажая белоснежные зубы.
– А сейчас?
Настала очередь вздохнуть тетушке Элоизе:
– Что ж, пусть хотя бы так, если ты не способна ни на что лучшее. Будем надеяться, что лорд Линдхерст посчитает это просто проявлением сдержанности и девичьей стыдливости.
Произнеся такой не очень вдохновляющий приговор, тетушка открыла дверь и пропустила племянницу вперед. Та с плохо скрываемым нежеланием переступила порог гостиной.
Как только они вошли, Линдхерст, сидевший на самом краю стула, неестественно прямой, будто проглотил палку, вскочил на ноги и отвесил обеим женщинам церемониальный поклон:
– Здравствуйте, леди Марвуд! Очень раз вас видеть, мисс Баррингтон!
Элоиза в ответ приветливо кивнула. Софи же застыла на месте и только чуть больше обнажила жемчужный ряд ровных зубов. Ни на что другое у нее не хватило сил.
Некоторое время обе стороны молча разглядывали друг друга, ожидая, кто заговорит первым. Затем, как это часто бывает, тетушка и лорд неожиданно и невпопад заговорили сразу оба. На лице Элоизы заиграл яркий румянец, а Николас вдруг поперхнулся и долго откашливался. Потом так же одновременно они замолчали.
Прошло еще несколько секунд. Никто не решался первым вступить в разговор. Наконец его сиятельство вежливо склонил голову и произнес:
– Прошу вас, леди Марвуд, продолжайте.
Тетушка, в свою очередь, слегка поклонилась и сказала: – Я говорила, что ваш визит, видимо, продиктован желанием поближе познакомиться с моей племянницей. И вам будет, наверное, удобнее поговорить с ней наедине.
– Вы угадали, леди Марвуд, – улыбнулся Линдхерст.
Софи не видела выражения лица Николаса, ибо была занята разглядыванием аккуратного узла на его галстуке и, как всегда, отводила взгляд от пересекавшего щеку лорда шрама. О том, что Линдхерст улыбнулся, она догадалась по звучанию его голоса.