Потолок одного героя
Шрифт:
Припомнилось, как час тому назад, перед самым нашим выходом, наёмница внезапно словно вспомнила про что-то. Подумав, она уверенным шагом, двинулась к калитке.
«Ты куда?» — бросил я ей вслед. «Для следующей ловушки нам нужна будет приманка. От сердца должно было что-то остаться». — «Сейчас его искать?.. А любой другой кусок мяса нам не пойдёт?»
Эль остановилась. Она одарила меня долгим, очень долгим взглядом: «А где возьмёшь этот „любой другой“?..»
Про себя я вспомнил про курицу, но спорить не стал.
Вернулась
Мысль встала.
— Эти сапоги… меня убивают!
Кажется, Эль не расслышала.
Поле, внезапно, оборвалось дорогой. Вытоптанной широкой дорогой, хотя и видно было, что по ней уже давно никто не ходил. «Откуда она здесь?»
Пара заросших полос. За ними поле. Лес.
Мы шли очень медленно. Стараясь обходить как сучья, так и густой кустарник. И вслушивались в переливы птиц.
Хвоя тихо похрустывала под нашими ногами, и где-то неподалёку работал клювом дятел.
— Линдвормы перемещаются по всему болоту, — негромко говаривала наёмница. — Территорию они не защищают, но при встрече нужно отойти на десяток шагов. Как можно медленней и без резких движений. Не оборачиваясь спиною.
Вода в мелкой речушке переливалась через серые с жёлтым отливом камни.
— Линдвормы стаями держатся. Куда пойдёт один, туда двинуться и прочие. Резких звуков и движений они не терпят.
— Это тебе Мик рассказал?
— Селяне Гратцу.
Трава, невысокая, но какая-то необыкновенно зелёная и густая. Из-за неё совсем не было видно сучьев. Один лишь орешник, да редкие кусты вокруг. Да серые стволы.
Это плохо.
Кроны сосен давали тень.
… И взобраться на них не представлялось возможным.
В какой-то момент Эль начала делать зарубины на коре и ломать молодые сучья. Зажимать их в кулак, чтобы хруст не звучал слишком громко.
Где-то через час я чуть успокоился. Привык. Картина не менялась. И даже солнце отсюда толком не было видно. Русло ушло налево, а мы продолжили движенье по прямой. Журчание совсем затихло. Но воздух вовсе не сделался суше. Даже напротив.
Мы прошли ещё немного.
И остановились.
Это была… очень… странная картина.
Пространство ровной зелени. Сосны и берёзки здесь росли очень низкими. Зато лохматый мох проглядывал необычайно яркими, пышными пятнами… между которыми были заметны кочки. Отовсюду, куда ни брось здесь взгляд, выглядывала очень высокая и белёсая, но ломкая осока.
Трепещущие и молодые листки берёзок в моих глазах сливались с этим странным ковром. И сверху, и снизу, если не приглядываться, всё было одинаково. И только серые и белые, в чёрных пятнах, стволы полосками мостили горизонт. Некоторые казались чуть потоньше, а другие как будто стояли несколько ближе.
Мы неспешно шли. А эти полосы словно менялись местами.
Так что невозможно было сказать, сколько идти до каждой из них. Сколько мы вообще уже прошли.
Здесь тихо было.
Светло.
И воздух казался каким-то необычайно приятный.
Прогалина попалась. Вся в белых цветах.
Наёмница присела. Уткнув тупой конец копья в зелёный ковёр, она чуть надавила. Шипенье. Без сопротивленья древко легко вошло на пару её ладоней. Проступила тёмная влага.
Чистая, почти сверкающая влага.
— Как ты думаешь, вепри… сюда заходят?
— Навряд ли.
Вытащив древко, девушка отбросила прядь. Она обнаружила лужу всего в паре шагов и неловко переступила.
Очень небольшая, тёмная гладь с овальными краями легко проглотила два с половиной локтя дерева.
— А линдвормы?
Эль лишь глянула.
Без слов узнав выраженье, я предпочёл умолкнуть.
Оглянулся и обнаружил, что прошли мы совсем немного.
Чуть посомневавшись наёмница сняла очень быстро тяжелеющую накидку. Скатала и завязала плотную ткань вокруг пояса.
Подтянув лохматую ветку, она обломила. Но, подумав немного, поддела торчащий валежник. Тот врос, так что вытягивался теперь вместе с лохмотьями ковра, клоками желтоватого дёрна.
Чуть пряный, приятный запах разошёлся.
«Ум-Г-Г-Г-Г».
Тихий звук.
Мы замерли.
И постарались оглядеться.
Одна лишь яркая зелень и ровные стволы. Очень «чистые». Каких в лесу никогда не бывает. От них рябило в глазах.
«УМ-М-пф… Г-Г-Г-Г-Г- Г-А-ААААААА-Шшш-ш-ш!»
Не столько услышал я, сколько почувствовал, как вздрогнул воздух. Очень долгий и необыкновенно «глубокий» звук словно шёл из-под земли. Он поднялся по костям.
— Топи в миле от нас, — едва различимо проговорила Эль. — Мне рассказывали, что иногда болота «ревут».
— А… ты уверена?
XXII
Мы продвигались очень медленно. Под постоянное чваканье и шипенье. Редкие, но гулкие перекаты как будто доносились из-под земли. Или воды.
Время уже перевалило за полдень, а мы так и не смогли обнаружить никаких следов чего-то живого.
Лишь слепящая бескрайняя зелень. Белёсые стволы и перекаты.
Хотелось есть.
В какой-то момент я оглянулся. Понял, почему наёмница перестала отмечать дорогу: за нами тянулись темно-зелёные, заполненные водою полосы.
Озёра начали встречаться. Со сглаженными краями, вдали они отражали ярко-голубое небо… а вблизи казались совершенно чёрными.
— Не лезь, — предупредила девушка.
В слепящей, сливающейся зелени без заметных ориентиров я то и дело терял её.
И вдруг Эль оказалась совсем рядом. Буквально в паре шагов. Я вздрогнул. И невольно попятился.