Потолок одного героя
Шрифт:
— Да. Вы правы.
Старик задрожал. Упоминание дракона его заметно взволновало.
Ухоженные пальцы секретаря прошлись по свежему лацкану.
Я одёрнул обрывок панталон.
— «Высшая» природа змея, — осторожно подбирая слова. — Это также проходило в прессе?
Заминка.
— Нет… Это упоминалось в конфиденциальном письме, что было выслано господином Шалудином… Не волнуйтесь. Вся «личная» корреспонденция сжигается.
Я улыбнулся.
С пониманьем и очень многозначительно кивнул:
—
Тишина в кабинете. Прямая и очень подтянутая фигура у старого стола. Виски Вивара чуть топорщились короткими бакенами, отчего лицо его казалось несколько шире, чем было на самом деле.
— То есть, личном? — с нажимом.
Вивар стряхнул едва различимый сор с манжеты.
Я улыбнулся.
— Понимаете, вся корреспонденция сера Залива… она проходит через меня.
— Я понимаю.
«Попался», — сдерживая приветливую улыбку.
Удар!
И дверь внезапно распахнулась. Полотно едва не задело моё плечо.
Широкий и с красным лицом. Всклокоченный неизвестный дико огляделся.
«Руки… — сухо отметил я, — красные и грязные».
Я сделал шаг назад.
— … это как называется?
Вивар чуть отступил:
— Я попросил бы ва…
— НЕ-ЕТ! — с надрывом.
Секретарь спрятал часы.
— В суд на меня подать?! В суд! Нет, вы подумайте… Да мой дед ещё к ястребу Вашему эту межу косил!.. НАША это Яблоня! Вы слышите! Сэр, вы ведь… Вы ведь помните деда?!.. Вы… А ну, дай!
Поджавшись, я едва успел отстраниться. Мужчина зачем-то отобрал никем не занимаемый стул. Поставил! Но садиться не стал.
— В суд!..
«Нашивка майора, — отметил я…— В столице урядники высшего ранга точно такие же носили. Только на эполетах».
— … я… Я Сам их всех!.. Под хвост да к ястребу!
Я посмотрел на Вивара — тот распрямился и застыл соляным столбом. Элой безучастно улыбался.
— Я прошу прощения, — негромко начал Вивар. — Вы разве не видите: Сэр Залив беседует с СЭРОМ РЫЦАРЕМ.
«Подлец!»
Столкнувшись взглядом с парой налившихся кровью глаз, я… покосился на шкаф. Майор как будто гулко зарычал. Он дико глянул! На меня! На Вивара! На баронета и по кругу.
Помощник одёрнул манжет:
— Но сударь, Вы ведь должны понять…
— Я НИЧЕГ-О…
— ЗАМОЛЧИТЕ!
Секретарь схватил мужчину за засаленный рукав — тот не глядя отмахнулся.
Бешеные глаза искали:
— Под суд!.. Меня?.. Да я… Да я ВАС всех… ВОТ ТАК!
Схватив часы, майор не глядя грохнул их об пол.
Тишина.
Едва различимые звуки улицы из окна.
Чуть дрожа, Элой приподнялся в кресле.
Он заглянул за изодранную столешницу:
— Это были… мои.
* * *
Голос
Приподнявшись ещё, сэр Залив всмотрелся в катающиеся по доскам пола шестеренки и пружины. Старик присел. Высохшая нижняя губа его дрожала.
— Вы… Мы с вами подождём в коридоре!
Ожив, Вивар сделал шаг к растерянному гостю. Он двинулся вместе с ним к двери, но тут же возвратился. Оправляясь, помощник спешно подобрал, что на глаза попалось (пару крупных деталей), положил их на край столешницы.
Пухлая дверь с шумом захлопнулась.
И сразу стало тихо.
Трели приглушённо неслись из-за приоткрытого окна. Мерно шелестела штора. И кто-то пытался наигрывать на ещё незаконченной свирели.
Мне неудобно было смотреть на старика. Взгляд блуждал.
Я моргнул. Мне вновь что-то почудилась, но… Нет. Это всего лишь цветы привлекали пчёл. Я почувствовал, как нагрелся небесный металл медальона. Тыльной стороной ладони вытер крупные градины пота. Чувствуя дрожь в животе, глянул снова: пара светло-серых точек на шторе, не более чем тени. Всего лишь крупный шмель запутался в ткани и всё.
«Всё просто!»
Большой и тяжёлый, книжный шкаф с очень выдающейся короной стоял на прежнем месте. Стена за ним не подавала каких-то особых признаков жизни. Все хорошо.
Мельком я пробежался по наградам, которые грудились в ящике из-под конфет. Вновь обратился к тёмному портрету. Лишь с третьего раза, совершенно случайно я узнал в ещё только седеющем дворянине, одряхлевшего сэра Залива.
Высокий, очень загорелый и с чёрными подведёнными усами написанный смотрел очень строго. Он просто смотрел с полотна. И держал в опасном положенье древко пики старой формы.
Среди запечатленных наград, я узнал белый крест на массивной шейной цепи: «Орден Звезды [1]».
— Ты… Ты прости… Ты ведь не против посидеть… Немного?
Пожевав губу, Элой попытался ребристым, жёлтым ногтем поддеть небольшую золочёную крышку. Не вышло. Баронет чуть отстранился. Он потёр один о другой кончики пальцев, и донёсся характерный, шелестящий звук.
Рукав старика зацепил чернильницу — та перевернулась. Но ничего не пролилось.
— Тебе… Тебе смешно, должно быть… было наблюдать за нами?
Я моргнул.
— Что вы такое говорите! Ваш помощник просто… Вы знаете, он чем-то напомнил мне Его Величество… В смысле манер… и умения себя держать.
Элой кивнул.
Деталь от часов — скользила, ёрзая туда-сюда. Она не давалась.
Раздраженье само собою поднялось под горло. Хотя я даже не мог сказать определённо: что в этом было такого?
«И чего он при просителе молчал?! Разве виноват был человек, что лошадь краденая? Мог говорить, так зачем цирк устраивать?»
— Моего племянника?