Чтение онлайн

Когда я проснулся, солнце уже встало, а водитель не только забрался на приличную высоту, но и преодолел уже два горных хребта. Я попросил остановить машину чтобы размять ноги и сходить по нужде, но выйдя наружу я тут же застыл, и минут десять разглядывал пейзаж. Невысокие заросшие лесами горы простирались вокруг нас, загораживая вид на оставшуюся внизу степь. Далеко за этими горами возвышались более высокие, покрытые снежной шапкой пики, которые постепенно переходили в длинный хребет гор Ату-эна, простершийся через половину Кхантала. Медленно подойдя к краю обрыва, я увидел, что мы находимся

на одном из перевалов, переходящий от одной вершины к цепи невысоких восточных гор, а ниже по склону виднелась далекая долина с струящейся по ней речкой. Вид поражал своей красотой и я уж было задумался на какой мы высоте, как полный мочевой пузырь намекнул что нефиг стоять и любоваться природой. Сделав свои дела и размявшись, мы сели в машину и поехали дальше, а я продолжил рассматривать пейзаж, но уже из окна.

Когда мы преодолели еще один перевал, я заметил густые серые тучи на горизонте и забеспокоился.

— Кажется в нашу сторону идет гроза. — открыв разделяющее окошечко сказал я.

Второй водитель посмотрел направо, достал из бардачка карту и провел пальцем по горной цепи:

— Еще чуть больше часа пути. Если ветер не переменится, то успеем до начала грозы.

— А если переменится? — спросил я.

Оба водителя переглянулись.

— Будем смотреть по ситуации, — сказал тот, кто был за рулем. — Дальше дорога более прямая, так что увеличим скорость.

Сев обратно на свое место, я с тревогой наблюдал как тучи медленно приближаются в нашу сторону. Специально ведь смотрели метеосводку перед поездкой, и никакой грозы не предвиделось! Если ливанет дождь, то дорога очень быстро превратится в скользкую грязь, да и склон может начать рушится если мы ненароком подъедем к краю, ведь вес машины не маленький!

Спустившись ниже по склону, водитель сдержал обещание и дал газу по относительно ровной дороге. Через двадцать минут мы уже пересекли последний перевал и выехали на край обширного плато, через которое проходила вполне твердая и ровная грунтовая дорога.

— Вижу Титратал! — воскликнул Килин.

Я встал со своего места и прильнул к окну в которое смотрел ученый — плато плавно переходило еще в одну горную цепь, но на границе гор виднелся огромный комплекс из белых кирпичных построек. Некоторые здания вырастали прямо из склона горы и соединялись с другими постройками посредством подвесных мостов. Тут и там виднелись стеклянные куполообразные крыши и ротонды, украшенные мраморными колоннами. У основания многих зданий находились застекленные теплицы и небольшие парки, а прямо на краю обрыва стоял огороженный полигон, с торчащими вдоль забора огромными резонаторами и поглотителями (руны я разглядеть не мог, но конструкция сооружений явно подразумевала преобразование и поглощение энергии).

Когда мы подъехали к длинному шестиэтажному зданию, возле которого нас уже встречала небольшая делегация, начал накрапывать дождь, а половину неба затянули серые тучи. Издалека раздался гром.

Оставив водителей и охрану внутри машины, мы вчетвером подошли к встречающим, от которых отделился представительного вида человек в сером твидовом костюме и узеньких очках. Его кожа была довольно бледной (даже для кхантальца), а серые глаза засверкали при виде меня.

— Добрый

вечер, комендант Феликс! Очень рад вас видеть, — воскликнул он и энергично пожал протянутую мной руку. — Профессор Амфиан Ги-Ос, председатель правления университета.

— Рад знакомству. — сказал я, наблюдая, как Карадрис коротко пожал руку Амфиана и отправился прямиком в здание.

Проводив мага взглядом, профессор снова повернулся ко мне:

— Давайте пройдем в здание, а то вы совсем промокните. Могу я предложить вам выпить?

— Нет, спасибо.

Внутри оказался длинный вестибюль, проходящий как минимум через половину здания, украшенный деревянными панелями, цветами в настенных горшках и десятками плакатов с изображением именитых профессоров университета. Я думал что Карадрис будет ждать меня здесь, но он куда-то испарился.

— Для начала, — улыбнулся профессор, когда все его сопровождающие зашли внутрь — Позвольте представить вам…

Он по очереди называл имена сопровождающих его магов и ученых (некоторые были изображены на висящих в вестибюле портретах), но я так никого и не смог запомнить.

— Давайте я проведу для вас небольшую экскурсию, — сказал Амфиан. — Сейчас мы находимся…

— При всем уважении, — громко перебил я. — Мне бы хотелось сразу приступить к делу. Экскурсию можно провести и позже.

— Оу… — немного замялся Амфиан, но быстро взял себя в руки. — Да, разумеется. Сюда, пожалуйста.

Пройдя вестибюль, мы повернули в длинный коридор, соединяющий основное здание с другой, не менее большой постройкой. Из окна коридора я увидел, что все здание было покрыто тонким рисунком рун, которые соединялись с странными металлическими конструкциями на крыше.

— Как только Карадрис сообщил о вашей проблеме, мы начали исследовать возможности ее решения, — по пути говорил Амфиан. — Как оказалось, в данный момент, максимально безопасной процедурой является именно имплантация, но поверьте, мы день и ночь работаем над лечением особенностей ментального развития и ежегодно делаем новые открытия. Вполне вероятно, что уже завтра мы сможем вылечить ваш недуг полностью.

Я с сомнением фыркнул, чем, кажется, весьма удивил профессора. Видимо он понял, что я совершенно не настроен на праздную болтовню, поэтому быстро произнес:

— Мы уже подготовили имплантационный отсек, но перед процедурой нам необходимо проверить все ваши показатели. Еще вам необходимо будет подписать кое-какие бумаги, в особенности отказ от претензий, ведь процедура еще ни разу не проводилась на человеке, но поверьте…

— Каков шанс на неудачный исход? — спросил я, не особо удивившись его словам.

— От одного, до шести процентов. Точно могу сказать только после тестов.

— Смертельные случаи были?

— Среди живых объектов нет, а вот имплантируемые конструкты иногда сгорали. Максимум что получали живые существа, так это ментальные травмы средней тяжести.

— Крысы и собаки могут получить ментальные травмы? — подняв бровь, спросил я.

— Не совсем. Ментальное тело получает повреждения за счет своей структуры и прямой связи с мозгом и флюмом. Если ментального тела в объекте нет, то повреждения получает мозг, а потом вычисляется эквивалент мощности.