Потерявший веру
Шрифт:
Потребовалось всего два быстрых движения, чтобы ещё раз схватить его за шею моей рукой. Но в этот раз, я не сбавляю обороты — а сжимаю.
Я жду, когда его глаза расширятся или когда его руки контратакуют.
Но он ничего не предпринимает.
Он не моргает. Он продолжает смотреть на меня, как будто именного этого и ожидал… мой гнев обхватывает его кадык. Моя власть над ним — за секунду оборвать его жизнь.
Его горло бьется в конвульсиях под моей хваткой, и я перевожу свой пристальный взгляд от готового согласия в его
— На колени.
Он моргает.
— Я сказал… — я давлю на его шею, толкая мужчину к земле, — на колени.
Я ожидаю, что он споткнётся или, по крайней мере, начнёт сопротивляться. Но он не делает ни того, ни другого. Грациозным движением он опускается. Он стоит на коленях, и его глаза умоляют.
— Разве я выгляжу слабым? — спрашиваю я, свободной рукой расстегивая ремень и вытаскивая мой член. Он твёрдый, болезненный и пульсирует в моей хватке. — Открой свой рот.
Моя рука ослабляет хватку вокруг его шеи и перемещается, чтобы обхватить его челюсть. Он делает рваный вдох, прежде чем его рот широко растягивается, и его глаза загораются жаром.
— Возьми его, — требую я, когда одним жёстким и зверским толчком вгоняю мою твердокаменную длину прямо до задней стенки его горла. — Бери его и возлюби, бл*дь, это, — я душу его моим членом. Яростно проталкиваясь через его рвотный рефлекс, пока он хрипит и глотает слюну. Трахая и вдалбливаясь в узкую дыру, пока он давится и сосёт, а его глаза закатываются.
— О, нет. Так не пойдет, — отчитываю его я, выходя из него достаточно, чтобы он втянул кислород, прежде чем погружаюсь обратно. — Ты не вырубишься, пока на доведёшь меня до грандиозного финала.
Погружение.
— Я собираюсь раскрасить твой пищевод моей спермой.
Толчок.
— Ты утонешь в ней.
Он стонет как грёбанная шлюха, пока я жёстко трахаю его в рот. Обожая то, как мой член широко растягивает его губы и бьётся по глотке с каждым выпадом моих бёдер.
— Не пролей ни капли, — предупреждаю я.
Заглатывание. Трах. Погружение. Толчок.
— Ты хотел этого. Ты получил. Это. Всё.
Одним последним глубоким толчком, я врезаюсь по самые яйца. Его нос сильно прижимается к моей лобковой кости, а мои яйца лежат на его подбородке, когда я наполняю его горло своим освобождением. Одна из моих рук давит, разжимая его челюсть, а другая отрывает его голову в сторону за корни волос. И не смотря на всё, я не ворчу, не испытываю рвотный позыв и не покрываюсь испариной от напряжения.
Я под контролем. Я всегда всё контролирую.
Мой позвоночник расслабляется, пальцы моих ног распрямляются, и я собираюсь похвалить его за принятие, когда извлекаю мой полутвёрдый член из его рта, но прежде чем я дарую ему мою оценку, я оказываюсь лицом в грязи с мужчиной весом примерно в сто девяносто фунтов (прим.
Ублюдок напал на меня в то время, пока я восторгался, как совершенно он заглатывал мой член. Он сбил меня с ног и придавил животом к земле, прежде чем сам полностью проглотил мою сперму. Его колено болезненно прижимается к моим почкам, и по моим ощущениям небольшой охотничий нож целуют кожу под линией моего подбородка.
— Перевернись, — требует его хриплый голос, и я не могу удержаться и улыбаюсь от саднящего скрежета слышимого в каждом его слове. Даже густая смазка из моей спермы не смягчила его злоупотреблённые голосовые связки. Я запятнал его… оставил метку. Сейчас я позволю ему умолять о большем.
Нож прижимается сильнее к моему горлу, и я чувствую слабое жало, когда он слегка прокалывает мою кожу.
— В своих мечтах, ты не так себе это представлял? — насмехаюсь я, сухая пыль под моим лицом щекочет мой нос, когда я вдыхаю землю подо мной, небольшая ноющая боль в моём животе, говорит мне о том, что рана, которую я недавно заклеил, — разошлась.
— Я сказал… — он наклоняется, усиливая давление коленом на мою поясницу своим весом, но я воздерживаюсь и не вздрагиваю. — Перевернись, бл*дь!
Мой член дёргается и начинается наливаться в полномасштабный флагшток из-за того, что я улавливаю его восхитительную властность. Доминирующее положение здесь по-прежнему принадлежит мне. Не многое нужно, чтобы сбросить его, и я знаю, что он не будет использовать свое оружие никак, кроме как в качестве угрозы. Он хочет этого слишком сильно.
Он хочет меня слишком сильно.
Я медленно двигаюсь, но, конечно же, только тогда, когда его вес приподнимается, и как только я оказываюсь на спине, он прижимает меня коленями с обеих сторон моих рёбер. Одна его рука удерживает лезвие чуть выше моего кадыка, другая отчаянно освобождает член из его расстегнутых штанов.
Затем он надо мной, двигая своим сильно сжатым кулаком по большой гладкой длине, его лицо искажается в безумии — смеси похоти и агрессии, трансформирующие его прекрасные черты лица во что-то обнажённое и первобытное. И несмотря на то, что он на краю своего контроля, он так ни разу не разорвал зрительный контакт, не даже когда ревёт от своего освобождения, резко и тяжело дыша, раскрашивает моё лицо струями своей спермы.
Его кулак замедляется, его глаза спокойные, и он смотрит вниз на меня с комбинацией удовлетворения и ужаса.
— Теперь чувствуешь себя лучше? — спрашиваю я своим спокойным, полностью контролируемым, практически скучающим тоном, не выдавая ни капли того хаоса, который чувствую внутри. Но мой член имеет собственное мнение, когда пульсирует напротив щели в его задницу.
Его глаза вспыхивают: тьма, безумие и проклятие циркулируют в их коричневых глубинах, а затем он на мне. Его рот нападает на мой в жестоком поцелуе. Зубы, языки, губы — всё борьба за превосходство, пока кровь и сперма не смешиваются в вихре опрометчивого коктейля разврата в моих вкусовых рецепторах.