Чтение онлайн

— Не знаю, что вы хотите доказать, сидя здесь. Я, естественно, не собираюсь договариваться о встрече со своими сообщниками, увидев, что вы за мной следите. А что, если они спрятались у меня дома до моего прихода и все еще там? Может быть, мы обсудим наши планы по телефону? Ждите здесь хоть до бесконечности, вы ничего не добьетесь. Вам не удастся узнать, что я делаю на самом деле.

Краем глаза Кэсс увидела, что Гейб повернулся и достал из лежавшей на заднем сидении куртки длинный микрофон цилиндрической формы.

— Я, конечно, не знаю, — сказал он, показывая микрофон Кэсс, — чем вы дома занимаетесь, и мне нет надобности подключать «жучки» к вашему телефону или маскировать

их в цветочных горшках. С помощью этого приспособления можно прослушивать разговоры даже через стены толщиной в два фута.

Сегодня она уже приходила и в негодование, и в отчаяние. На сей раз ее просто охватила ярость. Кэсс так сжала стакан с молоком, что чуть было не раздавила стекло. Когда она заговорила, ее голос дрожал от еле сдерживаемого гнева:

— Вы жалкий, отвратительный тип…

Было бы справедливо дать ей высказаться: он на самом деле заслуживал каждое из обвинений, но Гейбу почему-то стало неловко.

— Он не включен, — поспешил он заверить, а его зеленые глаза как будто молили об отсрочке окончательного приговора.

Кэсс умолкла, но по выражению ее лица было видно, что она не все сказала. Она посмотрела на микрофон с подозрением, но увидела, что он действительно не включен. Но кто знает, может Гейб его выключил, увидев, что она идет к машине? Тогда зачем вообще он ей показал этот проклятый микрофон? Может для того, чтобы заставить ее поволноваться?

Слишком уж много было неизвестных, чтобы решить, что же нужно Гейбу. Кэсс была твердо уверена лишь в одном: ей не о чем с ним больше говорить. Она взглянула на него с презрением и, сунув ему в руки стакан с молоком, пошла прочь.

Гейб смотрел ей вслед, восхищаясь ее ладной фигуркой и красивыми ногами и не обращая внимания на то, что молоко пролилось ему на брюки. Он не винил ее за то, что она обиделась на слежку. Ему и самому было не по душе то, что он был вынужден делать. Да и законность использования микрофона была под большим вопросом. А уж в смысле этики все это вообще отвратительно.

Он не мог заставить себя включить этот чертов микрофон хотя бы для того, чтобы просто напугать ее. И чего он добился? Гейб достал из-под сиденья салфетку и стал вытирать брюки. В общем-то, он легко отделался. А еще — она оставила ему кусок торта.

На следующее утро, придя на работу, Кэсс уединилась в своем кабинете и попыталась сосредоточиться на лежащем перед ней отчете, но ее внимание все время отвлекала желтая роза в хрустальной вазе на краю письменного стола. Отшвырнув карандаш, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Не помогло. Даже с закрытыми глазами Кэсс видела эту розу, словно она отпечаталась в ее мозгу. Вздохнув, Кэсс открыла глаза. Предложение о мире — так она расценила появление розы на ветровом стекле своей машины.

Ни записки, ни объяснения не было. Но Кэсс прекрасно знала, кто оставил розу. Не о Гейбе ли Престоне она думала вчера весь вечер? Не он ли снился ей ночью, когда она металась по постели в беспокойном сне? Его машина все еще стояла против ее дома, когда она ложилась спать, а утром ее уже не было. В качестве извинения — во всяком случае так это расценила Кэсс — он оставил розу.

А может, эта роза значила нечто большее? Что плохого в том, чтобы немного помечтать? Уже целую вечность Кэсс не позволяла себе даже думать о романтической любви. Гейб Престон представлял собой более чем достаточный материал для мечтаний. Все в нем — выгоревшие на солнце светлые волосы, глаза цвета южных морей под длинными черными ресницами, мускулистое тело — уж как-то слишком легко всплывало

у нее в памяти, хотя Кэсс еще до конца не понимала, насколько сильным было первое впечатление от невероятного сочетания красоты, мужественности и грации.

Ее мечтания прервали воспоминания о Крудли. Два мужских существа оказались в данный момент ее жизни неразрывно связаны между собой в ее мыслях, об обоих было и больно, и приятно думать. Любимый кот, о котором она заботилась уже более пятнадцати лет, похищен и находится в опасности, а человек, чья помощь ей была так нужна, чтобы вернуть Крудли, считает ее мошенницей.

Кэсс в который раз задумалась над тем, почему Гейб Престон работает в поместье своей крестной матери на должности, какую обычно занимают отставные военные? Все, что требуется от шефа службы безопасности, — это небольшой опыт в применении закона и способность держать власть в своих руках. Гэбриел Престон несомненно использовал в своих целях знакомство с друзьями Эмили Кроссуайт и умение носить смокинг, но что он знает о том, как вести расследование?

Еще более важно — что он может знать о том, как спасти Крудли? От профессионала было бы больше пользы. Он использовал бы социальное положение Эмили, чтобы привлечь к делу, если потребуется, местные власти. А Гейб Престон настолько самоуверен и так полагается на свои шпионские игрушки, что никогда не признается: это дело ему не по зубам. Кэсс посоветовала бы ему лучше заняться копанием рва вокруг поместья Кроссуайт или чем-нибудь вроде того.

Теперь, когда она поняла, что полиция ей не поможет, тянуть время казалось ей бессмысленным и досадным. Если бы она нашла какой-нибудь способ связаться с похитителями, она бы не стала ждать пятницы, а тут же отдала бы деньги. Чем дольше Крудли находится у преступников, тем больше шансов, что они обнаружат свою ошибку. Даже ребенок в состоянии отличить кота от кошки. Если посмотреть повнимательнее. А если похитителям станет ясно, что они ошиблись, будут ли они все нагло отрицать и потребуют ли выкуп за Крудли? Или почуют ловушку и просто бросят Крудли где-нибудь в лесу, и тогда она уже никогда не сможет его отыскать.

Невеселые мысли Кэсс прервал стук в дверь. Ее секретарша Энни просунула голову в комнату:

— Я иду на ланч. Принести тебе чего-нибудь?

— Нет, спасибо.

— С тобой все в порядке? — озабоченно спросила Энни.

Кэсс постаралась вложить в свой ответ как можно больше уверенности.

— Все хорошо. Но спасибо, что спросила.

Энни поджала губы — это означало, что она не верит ни единому слову Кэсс, — и тихо прикрыла дверь.

Как бы ей хотелось поговорить с Энни о своих проблемах! Но она почему-то стеснялась дружеских отношений на работе.

Кэсс снова вздохнула и углубилась в столбцы цифр на компьютерной распечатке. Время после обеда тянулось еще медленнее, чем утром. А когда рабочий день наконец кончился и она вышла на улицу в августовскую жару, у нее разболелась голова. Ей не стало лучше, а настроение и вовсе испортилось, когда она увидела неприметный бежевый седан Гейба.

Хотя Кэсс была почти уверена, что он снова будет у ее дома, и даже высматривала его, возобновление слежки выводило ее из себя. Она не простила Гейба за то, что он подозревает ее в каких-то несуществующих махинациях, хотя его недоверие носило какой-то двойственный характер. Притащил с собой подслушивающую аппаратуру, чтобы шпионить за ней, но не воспользовался ею, а когда она приперла его к стенке, признался, почему он это делает, хотя мог бы уйти от ответа или просто соврать. И несмотря на то, что она пролила молоко ему на штаны, он, в знак примирения, подарил ей розу.