Чтение онлайн

Вообще-то она может сделать то, что на ее месте сделал бы любой честный гражданин, если бы за его домом следил незнакомый человек. Кэсс направилась к телефону и набрала номер полицейского участка.

— Алло? Полиция? Какой-то человек припарковал машину напротив дома моего соседа, а я не знаю, есть ли кто дома. — Дежурный на том конце провода задал ей необходимые вопросы. — Нет, он ничего не делает, но у нас очень тихо и на улице обычно нет незнакомых людей.

После того, как Кэсс назвала свой адрес и сделала еще несколько многозначительных намеков, она услышала требуемый ответ.

— Хорошо,

мэм, мы проверим.

Удовлетворенная тем, что полиция скоро прогонит незваного гостя, Кэсс снова уселась на подоконник и незаметно отодвинула край занавески. Машина Гейба Престона была на месте. Через несколько минут патрульная машина медленно подъехала к бежевому седану и остановилась позади него. Из машины вышли двое полицейских и подошли с обеих сторон к седану. Один из них наклонился, заглянул в боковое окно и заговорил с Гейбом.

Беседа продолжалась не более двух минут. Кэсс увидела, как полицейский улыбнулся, приложил руку к полям шляпы, и оба стража порядка, вернувшись в свою машину, укатили. А Гейб остался там, где был. Он только сполз ниже на сиденье и отвернулся.

Кэсс вскипела от гнева. И это все, что может сделать полиция?! Поздороваться с потенциальным взломщиком и уехать, а тот пусть грабит себе на здоровье? Она ожидала большего от блюстителей порядка в этом районе. Ведь именно потому она здесь и поселилась — чтобы иметь возможность пользоваться привилегиями богатых мира сего.

Конечно, ни один из домов на ее улице не может претендовать на значимость, которую имеют исторические летние резиденции города. Никто из живущих здесь не имеет особо большого достатка. Возможно, Гейб Престон предъявил полицейским изящно выгравированную визитную карточку поместья Кроссуайт. С этим вряд ли может сравниться даже влиятельность жителей ее квартала.

Кэсс опустила занавеску и отвернулась от окна. Вот значит как, подумала она с возмущением. Шефу службы безопасности Эмили Кроссуайт дозволено все. Да, нет, поправила она себя, все дозволено крестнику Эмили Кроссуайт.

Интересно, что это за двойное «родство» Эмили Кроссуайт и Гэбриела Престона, размышляла Кэсс. В высшем обществе все еще котировались такие вышедшие из моды родственные связи, как «крестная мать». Скорее всего Кроссуайты и Престоны дружили семьями. Неудивительно, что Гейб держится так высокомерно. Он уверен в себе, потому что за ним стоят деньги. Ему это наверняка внушили еще в детстве. Он, разумеется, был уязвлен тем, что Кэсс приняла его за обыкновенного работника.

Но почему он вообще работает? Уж конечно не из-за денег. Может, ему наскучила праздная жизнь богача? А может, ему нравится играть в сыщиков и воров, а обожающая его крестная мать потакает ему в этом?

В любом случае ей придется самой им заняться. Полицейские не помогли решить ее проблему: заставить Гейба прекратить слежку и уехать.

С каждой минутой все привлекательней становилась идея перейти улицу и сказать ему, чтобы он убирался. Но она понимала, что это было бы ошибкой. Независимо от того, действует ли он по своей инициативе или по распоряжению Эмили Кроссуайт, он следит за Кэсс с ее одобрения. И доложит ей о результатах своей слежки. Если Кэсс будет

ему мешать и вызовет его раздражение, он убедит Эмили отказаться помочь ей вернуть Крудли. Как ни печально, но ей необходимо расположение Гейба или хотя бы отсутствие враждебности с его стороны. Нравится ей это или нет, она должна быть с ним по крайней мере вежливой.

Кэсс отправилась на кухню отрезать себе торта. Собственная беспомощность сердила ее. Только после того, как она положила на тарелку большой кусок торта и налила стакан молока, в голову ей пришла мысль, как поступить с мистером Гейбом Престоном. Поставив тарелку с тортом и молоко на поднос, она вышла на улицу и перешла на другую сторону. Она будет вежливой и гостеприимной, но ей будет приятно утереть Гейбу нос: она покажет ему, что знает о его намерениях.

Гейб заметил, как Кэсс переходит улицу, и сполз еще ниже, попытавшись сделаться невидимым, хотя было ясно, что с этим он опоздал. Кэсс подошла к машине, и ему ничего не оставалось, как признать свое поражение.

— Привет, — сказала она почти равнодушно. — Не кажется ли вам, что вы неудачно выбрали квартал для разведки, если собираетесь заниматься охраной?

В воздухе разливался аромат свежеиспеченного торта, а стакан запотел от холодного молока. Видно было, что Гейб судорожно обдумывает свой ответ. Кэсс знала, что у него нет благовидного предлога быть здесь, кроме того, о котором она уже догадалась, а врать он вряд ли станет.

— Я за вами слежу, — признался он.

— И к какому же выводу вы пришли? — поинтересовалась Кэсс, стараясь не выдать своего возмущения.

— Пока ни к какому. Но надеюсь узнать через минуту, умеете ли вы печь.

Кэсс протянула ему тарелку, и он, поставив ее на приборную доску, отломил кусочек торта и сунул его в рот.

— Очень вкусно, — одобрил он. — Спасибо, что вынесли мне поесть, особенно при данных обстоятельствах.

— Просто хочу убедить вас, что я обыкновенная работающая женщина, которой нечего скрывать, может быть, тогда вы уедете и оставите меня в покое. Как большинству нормальных людей мне не нравится, когда за мной следят.

— Мне жаль вас беспокоить, — ответил Гейб, и Кэсс даже показалось, что он искренен, — но я должен вас проверить. Я отвечаю за безопасность Эмили. В некотором смысле, она очень наивна, поэтому ловким людям ничего не стоит ею манипулировать, особенно рассказав какую-нибудь трогательную историю.

— Неужели вы и вправду думаете, что я отношусь именно к такой категории людей, и верите, что я сочинила историю с котом, чтобы разжалобить миссис Кроссуайт? — Кэсс покраснела до корней волос.

Гейб оглядел ее холодным оценивающим взглядом.

— Нет, не думаю. Но меня очень легко могут в чем угодно убедить красивые женщины с великолепными ногами и карими газами. Когда дело касается вас, я не могу идти на поводу у своих инстинктов. Если я хочу защитить Эмили.

Опять он заставил ее покраснеть. Кэсс была уверена, что он сказал это нарочно, зная наперед, как она будет на это реагировать. Кэсс действительно на какое-то мгновение потеряла дар речи. Когда к ней вернулась способность говорить, она сказала, не глядя на него: