Чтение онлайн

Она поднялась с мраморного пола в широком коридоре, сунула чудом уцелевший кулон в карман, постаралась хоть немного привести в порядок свою одежду и поправить причёску, пока Тидесбала осматривалась и даже внаглую высунулась в ближайшее окно.

— По крайней мере, мы сейчас в Эллери, а значит, пробой перенёс нас в столицу, — жизнерадостно отчиталась та, оглянувшись на майстерин. Рубидия подняла посох и устало вздохнула: кажется, ничто не могло расстроить или заставить Тидесбалу хоть ненадолго остановиться на месте. Но надо отдать ей должное: если они в столице, то результат превзошёл все ожидания. Если это и впрямь Эллери — а Тидесбала не станет врать и едва ли перепутает Город-во-фиорде с каким-либо

другим, — Рубидия точно знала, в каком здании находится. Однажды увидев, эти стены с колоннами, эти высокие потолки, этот рыжеватый свет причудливых электрических ламп и узловатые побеги латунных цветов на плафонах уже ни с чем не спутать.

— Ут-Кызы, мы перенеслись в Имперский суд.

Та довольно кивнула, и темные косички с колокольчиками, похожие на змеек, рассыпались по её плечам, нестройно звякнув.

— Вот видите, майстерин, мне не хватало всего лишь правильного якоря, чтобы зацепить за него пробой. А если мы изготовим подходящий переносной артефакт…

— Потом, — нахмурилась Рубидия, — Документов у вас с собой нет, верно?

— Даже если бы были, — фыркнула Тидесбала, — на процесс нас всё равно не пустят. Вы же лицо заинтересованное, адмирал ваш старый друг, мало ли что вы там задумали, а от него избавляться надо наверняка… Шансов никаких.

— Вам просто хочется проникнуть в зал суда незаконно, — проворчала майстерин, не желая признавать её правоту. Да, адмирала Илаи подставили и обвинили в государственной измене, чтобы казнить сразу же после вынесения приговора. Менталист в судейской коллегии подкуплен и подтвердит его вину, сам Эрсин, дурак старый, болезненно совестливый и скрытный, не станет защищаться, поэтому шансов ему не оставят. Рубидии не позволили бы ему помочь, по крайней мере, помочь понятным и подобающим здравомыслящему человеку способом.

— Я просто выбираю кратчайший путь для достижения цели, — отмахнулась от упрёка Тидесбала, — Времени на правильный у нас всё равно нет.

Не желая больше спорить, Рубидия вытащила из потайного кармана свою полупрозрачную повязку, чтобы скрыть изменённые глаза с двойными радужками. Что бы ни произошло с ней в Сильте и по дороге туда, сейчас майстерин Гаусс представляла Алую коллегию и должна была соблюдать хотя бы некоторые правила приличия. Полоска ткани с вышитыми концами подчёркивала статус майстерин Гаусс и сейчас дала бы ей немного времени, которого хватило бы на краткую речь. Должно было хватить во что бы то ни стало.

Тидесбала по своему обыкновению приличиями решила пренебречь и двинулась вперёд без повязки, да так уверенно, будто каждый день заходила в Имперский суд как к себе домой. Свою лиловую с серебристыми узорами тюбетейку она тоже снимать не собиралась.

— Ут-Кызы, не бегите, — окликнула её Рубидия, — Нам нужно найти Большой зал. Процесс открытый, поэтому заседание должно проходить именно там. На каком мы этаже?

— Кажется, третий. Майстерин, вы хотите лезть через окно? — Воображение явно рисовало Тидесбале совершенно фантастические картины, и следовало срочно охладить её пыл.

— Нет, двери, выходящие на верхний этаж, не запирают во время заседаний. По крайней мере, семь лет назад не запирали, — отчеканила Рубидия, пытаясь понять, в какое крыло они попали и куда идти, чтобы добраться до зала как можно скорее. Она бросила взгляд на окно, за которым раскинулся серый и мокрый от дождя город, а вдали темнел фиорд. Из южного крыла его почти не видно, сам он на севере и сейчас по левую руку — понятно… Они на правильной стороне и теперь нужно лишь успеть добежать до зала суда раньше, чем Илаи приговорят. Ох, не подвели бы её расчёты и воспоминания, всё же семь лет — срок немалый, да и произошло за них слишком многое.

— За мной, — скомандовала Рубидия и сама поспешила в выбранном направлении.

Тихий стук её старых дорожных сапог почти кощунственным эхом отдавался под высокими сводами. Лисентирин следовала за ней бесшумной тенью, несмотря на все колокольчики и обычно звенящие подвески. Сквозь алый туман повязки она различала двери — всё не те. Поворот на лестницу — тот же, что и семь лет назад, но сейчас у неё не было времени блуждать по бесконечным коридорам и теряться среди монументальных переходов в поисках тех самых дверей, через которые так удобно покидать зал. А вот охраны рядом с ними семь лет назад точно не стояло.

Услышав шаги, двое крепких мужчин обернулись к ним с Тидесбалой, но замешкались, увидев алую повязку майстерин.

Как вовремя.

— Трение, — шепнула Рубидия, и лисентирин понятливо кивнула, подняла руки в своих плетеных браслетах-перчатках, точно готовилась сдаться без боя. Кто из неспособных увидеть колебания эфира заподозрил бы в экзотическом украшении, столь модном нынче у молодёжи, могущественный артефакт? Тидесбала резко сжала ладони, создавая возмущения эфира, чтобы нарушить притяжение между мрамором и подошвами охранников, а Рубидия толкнула их волной эфира. Мужчины рухнули на пол, поскользнувшись точно на льду. Майстерин рванула к двери, с грохотом её распахнула, влетела в зал и замерла, тяжело дыша.

Какой позор на старости лет: вломиться в Имперский суд, опоздав на пол-дня, с потёкшей после бессонной ночи и рыданий косметикой, да ещё и наверняка она грязная как свинья после того чулана и всей беготни. Но выбирать не приходилось. На неё уже смотрели несколько сотен человек, отступать было поздно. За спиной еле слышно рассмеялась Тидесбала:

— Знаете, майстерин, а ведь ваш способ явиться на заседание оказался куда эффектней, чем просто залезть через окно.

Рубидия стиснула зубы, вскинула голову и шагнула на лестницу. С каждым шагом навстречу судьям решимость майстерин крепла. Она смотрела в глаза верховному судье, тот почувствовал её взгляд даже сквозь повязку и вскоре не выдержал, отвернулся. Золотого майстера в ярко-жёлтой повязке, сидевшего по левую руку от судьи, она даже не удостоила вниманием — потом с ним разберётся! — поискала прикованного, как предписывалось традицией, Илаи. Высокий для авиара, с ранней проседью, худощавый и бледный адмирал сидел на месте обвиняемого неестественно прямо, вцепившись в подлокотники мёртвой хваткой. Похоже, всеобщего переполоха он даже не заметил и держался в сознании явно из последних сил. На болезненно бледном лице, изуродованным шрамом от старого ожога, синяков или иных следов Рубидия не обнаружила, но Эрсин чуть не падал в обморок — очевидно, за несколько дней под стражей признание из него всё-таки попытались выбить. Скорее всего, безуспешно: оговаривать себя Илаи не стал бы, слишком гордый, но ведь и оправдываться не будет. И впрямь считает себя виноватым, будто бы исход сражения зависел только от него лично, а не от того же фрайхерра Мейтнера. Мейтнер может рассказывать что угодно о предательстве адмирала, он видел лишь свою часть общей картины. Можно даже обмануть судью и подкупить менталиста, но Рубидия знает, что на самом деле случилось в тот день. Знает и обязана раскрыть правду всем.

— Я, Рубидия Гаусс, майстерин Алой коллегии, обязана выступить в защиту адмирала Илаи. Имперский суд во все времена славился своей справедливостью и неподкупностью, — ложь, но ложь необходимая для ритуального заявления, — и я обязана предоставить суду доказательства, без которых справедливое решение не может быть вынесено.

Её слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Зал загудел, зрители переговаривались между собой, кто-то шепотом, а кто-то и в полный голос. Рубидия чувствовала, что почти все взгляды устремлены на неё и на стоящую рядом лисентирин.