Чтение онлайн

— Так вы говорите, что у телимской полиции теперь есть детекторы эфирных возмущений, способные обнаруживать артефакты?

— Эйе, остаз! — кивнула лисентирин.

— Понятно, — задумчиво протянула Рубидия, как будто слова могли помочь ей осознать и принять эту неприятную новость. Детекторы, с которыми теперь ходят полицейские, явно не дадут им с Тидесбалой в следующий раз так же легко ускользнуть от полиции. Детекторы артефактов, причём в Телиме и явно не в единственном экземпляре. Крылья Эрсина, которые конфисковали и забрали из брассери. Артефакты, якобы использованные для подрыва опор и рельс — интересно, на каких именно принципах основано их действие? Изучить бы один… нет, сейчас совсем не время.

— И что вы теперь будете делать, остаз? —

зазвенела косичками юлчы. Рубидия неопределённо качнула головой.

— Не знаю, сенлем. Я думаю, что нам придётся рассмотреть вариант с похищением крыльев… но потом нам понадобится срочно покинуть Телим, так что я думаю заняться вашим эфирным вихрем.

— Вихревым пробоем? — встрепенулась Тидесбала, и на миг в её двойных глазах вспыхнула такая надежда, что алой майстерин захотелось обнять свою лисентирин.

— Да, именно им. Я постараюсь рассчитать, как нам оптимизировать его эфирную структуру… и есть ли возможность контролировать перемещение в пространстве. Поэтому я займусь расчетами в ближайшую ночь и потом, утром. А вам опять придётся рисковать собой, чтобы выяснить, куда именно отнесли крылья и где они находятся сейчас…

— Я готова, минем остазым! — заявила юлчы, явно воодушевленная перспективой незаконного проникновения в полицейский участок и затем побега из него с использованием собственного изобретения.

— Только, пожалуйста, будьте осторожней, — попросила её Рубидия. — И я ещё напомню вам о необходимости беречь себя утром.

Но утром, наступления которого майстерин Гаусс не заметила, поглощенная расчетами, им обеим стало не до предупреждений. Первый из двух оставшихся до суда дней начался с переполоха у юлчылар, к которым пришла полиция с обыском. Насколько хватило Рубидии обрывочных знаний телимского, больше всего полицейских интересовали нелегальные артефакты. Майстерин не сомневалась, что вплетённые в вышивку или резные узоры потоки эфира будут считаны любым детектором как артефакты, а лицензии на подобные вещи, насколько майстерин знала, не выдавало ни одно государство. Слишком уж экзотическими и бесполезными с точки зрения академической артефакторики были одежды или интерьерные зачарования юлчылар, да и мало кто вообще вникал в быт странствующего народа.

Юлчыларские женщины в свою очередь отказались пускать полицейских даже на порог. Рубидия не понимала подробностей, но слышала интонации, видела через лестничный пролёт несгибаемые фигуры хозяек и потому не сомневалась, что ни одна из юлчылар не отступит. Незаметно на улице появились и мужчины-юлчы с закрытыми лицами и в летящих плащах, под которыми без труда можно было бы скрыть оружие. Сквозь стекло майстерин с удивлением заметила, что их синие и светло-серые платки завязаны иначе, чем у того мальчика в доме Яраткан Тидесбалы, хотя и прикрывают лицо, точно так же оставляя видимыми лишь глаза и часть щёк. Невероятно, но, кажется, в результате перепалки полицейские предпочли отступить вместе со своим детектором — кажется, он был достаточно компактным, чтобы его в собранном виде могла свободно перемещать с места на место всего пара человек. Или у них было сразу два детектора, закреплённых на переброшенных через плечо ремнях? Рубидия так и не сумела толком рассмотреть за чужими спинами.

Но лишь стоило ей вздохнуть с облегчением и толикой профессионального разочарования, по лестнице поднялась одна из тёмнокосых хозяек и поймала взгляд Рубидии.

— Госпожа деймарская магесса, — спокойно обратилась юлчы к майстерин Гаусс, которая в тот же момент догадалась, о чём пойдёт речь. — Вам пора вернуть своё лицо и имя.

Конечно же, юлчылар с самого начала всё знали и понимали, но предпочитали делать вид, что верят им с Тидесбалой. Но сейчас, когда полиция ищет подпольщиков с их нелегальными артефактами и взрывчаткой, поддержка чужой маскировки и незаконных махинаций могла навлечь беду на всю общину. Майстерин при всём желании не позволила бы себе осуждать юлчылар и их решения.

— Я подвергаю вас опасности? — осторожно спросила

Рубидия.

— Пока нет, — ответила ей женщина, — Но вы — чужачка в Нердине и среди странниц, а сейчас все чужачки будут под подозрением. К утру вам стоит вернуть своё собственное лицо и имя.

Вот и точный срок, который ей назначили. К утру Рубидии необходимо собрать свои вещи и переодеться из юлчыларского наряда в свою одежду, благо юбку с блузой и тёплым пиджаком она на всякий случай прихватила. До утра ей ещё предстоит собрать установку и обязательно рассчитать параметры эфирного вихря, вихревого пробоя Тидесбалы. К слову о ней…

— Должна ли моя ассистентка уйти вместе со мной?

Услышал вопрос, юлчы покачала головой.

— Ут-Кызы Тидесбала — одна из дочерей странствующего народа, а странниц мы не выгоняем. Она может оставаться у нас столько, сколько захочет.

— Я обязательно предложу ей остаться, — со вздохом пообещала Рубидия. Впрочем, она почти не сомневалась, что Тидесбала откажется. Лисентирин обладала слишком независимым и любопытным нравом, чтобы выбрать конформность и спокойствие вместо столь заинтересовавшей её работы, несмотря на все опасности и преграды. — Я соберу свои вещи и уйду, чтобы не подставлять вас.

Юлчы согласно кивнула, принимая ответ. Рубидия понимала её беспокойство — если в полиции выяснится, что юлчылар укрывают у себя нелегальную деймарскую мигрантку, которая ещё и окажется магессой-артефакторшей, всю свою сознательную жизнь работавшей на вражеское государство, нердинскую общину могут ждать серьёзные неприятности. Если же дела и скрытность странствующего народа позволят связать их с сильтскими диверсантами, о невмешательстве властей в юлчыларские дела придётся забыть во всём Телиме. Настоящий или даже мнимый сепаратизм им точно не простят, а подставлять соплеменников Тидесбалы Рубидия совершенно не хотела.

Предпоследний вечер перед судом и ночь после алая майстерин провела в сборах и расчётах для вихревого пробоя, способного перенести их с лисентирин обратно в Деймар, и лишь чудом выкроила пару часов на сон. Короткая дрёма принесла облегчение, но так и не позволила полноценно отдохнуть. Да и о каком отдыхе могла идти речь, когда обстоятельства складывались для майстерин Гаусс настолько неудачно? Она лишилась маскировки в чужой стране, сама того не зная, приобрела в Сильте врага или даже врагов, никак теперь не могла добраться до конфискованных из брассери крыльев, а потому оказалась от своей цели ещё дальше, чем была три дня назад. Хорошо, что хотя бы расчёт плотности эфирного потока, необходимой для переноса, получался, пусть и не мог успокоить вымотанную неожиданными преградами и волнениями майстерин. Да, для концентрации эфира хватит предохранителя из легкоплавкого металла, который на время замкнёт спираль, чтобы накачать её энергией и усилить, а потом разорвёт контур, высвобождая эфирный вихрь. Судя по расчётам, у них с Тидесбалой должно всё получиться, если свернуть проволочную спиральную структуру заранее и потом просто растянуть её на месте… Вот только где им растягивать проволоку? Откуда они в итоге отправятся домой? И как им оказаться в Деймаре, а не где-нибудь в Северном море или на Инританских островах? Хотя в Инрите можно было бы навестить сестру…

Утро принесло с собой необходимость действовать, отказавшись от уже привычной маскировки. Без стягивающих кожу головы косичек и звона юлчыларских подвесок, убранных в чемодан, майстерин чувствовала себя немного одиноко и постоянно боролась с желанием проверить, не рассыпался ли пучок, в который она собрала отросшие волосы, так и норовившие выбиться из него змеящимися волнистыми прядками. Собственная тёмно-красная юбка казалась слишком легкой после многослойных юлчыларских одеяний, алая дымка запасной повязки перед глазами напоминала обо всех многочисленных законах и правилах приличия, которые алая майстерин уже успела или только собиралась нарушить. И вновь пожелание “Хэерле иртэ” стало в её устах совершенно чужеродным и даже неуместным подражанием странствующему народу.