Чтение онлайн

Офелия пришла в сознание в реанимации и узнала, что из всех, находившихся возле установки спаслась только она одна, если не считать еще виноградных улиток; биореактор остановлен, потому что активный элемент исчез, а сама она получила неизвестную дозу облучения. У нее дико болела голова, но в остальном она почти не пострадала — от взрывной волны и элементов конструкции ее спас лабораторный стол с металлической столешницей, он сыграл роль защитного экрана.

Через неделю, примерно, ее выписали из больницы, но уже там она стала замечать, что людей становится все меньше.

В принципе, это было понятно, поскольку производство остановили, но все происходило как-то слишком быстро, глухо и странно.

Люди исчезали, а на их месте стали появляться гасты, и во все больших количествах. То есть, ходишь в магазин, привыкаешь к продавщицам, а потом уже смотришь, а там все альтеры-гасты. Они практически ничем не отличаются от людей, Офелия сама участвовала в их проектировании, но они все-таки не люди, чтобы сделать из них людей, надо еще работать и работать. Может быть, не одно поколение. А люди, напротив, куда-то девались, точно они растворялись среди толп псевдоморфов и гастов.

Офелия вышла на работу, но все, чем ей приходилось заниматься, было составлять отчеты по проделанной работе и приводить в порядок документацию. Научная работа в лаборатории прекратилась, персонал ждал назначения нового начальника, и однажды начальник появился. И он был альтером. И очень плохо говорил по-русски.

Тимофей Иванович отпустил лацканы халата хирурга и даже поправил их, как смог:

— Так-то лучше, доктор, майору госбезопасности при исполнении вы отвечать обязаны. В буквальном смысле, — зачем-то добавил он. — И где сейчас тот пациент?

Хирург хмыкнул и не удержался, чтобы не подколоть Тимофея:

— Это сложный философский вопрос!

— Не пизди мне, — по-доброму посоветовал майор. — Знаешь, сколько шутников, как ты у нас, чалятся по зонам?

Доктор взял со стола папку из картона — судя по всему историю болезни — и протянул Тимофею Ивановичу:

— Вот разрешение на операцию от Высшего Совета. Там рекомендации на операцию и пересадку.

Тимофей Иванович углубился в чтение документов. Для этого ему пришлось надеть очки с линзами без оправы — старомодные, как и он сам, среднего роста, с проплешинами в полголовы и заметным животом, в свои года всего лишь майор, хоть и госбезопасности.

— Тут написано, что Иван Ивановичу рекомендуется пересадка органов от Петра Петровича… — майор наморщил лоб, глядя на доктора. — Кто эти люди?

— «Иван Ивановичем» в документах называют пациента, а «Петр Петровичем» — донора органов. Реальные данные кодируются через базы данных компьютером.

Тимофей Иванович снова принялся за чтение истории болезни. Иногда он хмурился, барабанил пальцами по столу, наконец, отложил папку.

— А вы знаете, как зовут вашего «Петра Петровича»? — спросил он задумчиво.

— Нет. И знать не хочу.

— Он генерал госбезопасности.

— Мне все равно. Достаточно того, что я знаю, кто такой «Иван Иванович».

— И кто же он? Не зашифрован разве?

Хирург отпер ящик стола и протянул майору фотографию. Тот взглянул на нее, снял

очки и уложил их в очечник. Он был твердо намерен узнать, кто именно отдал приказ на пересадку органов. Во всем этом деле было что-то неправильное. Если не сказать больше.

Новый начальник Офелии оказался из экспериментальной партии продвинутых гастов, им даже вживляли ложные воспоминания о трудном детстве в одной из южных республик и нелегких годах учебы в чужом северном городе. Едва зайдя в свой новый кабинет, он тут же вызвал Офелию. Первые несколько минут она вообще не могла разобрать ни одного звука и начала уже подозревать, что ребята из лингвистического отдела накосячили с речевым блоком, но потом постепенно отдельные звуки стали складываться в некое подобие русской речи.

— Керим-джя-салла… Пустить-ай-реактор! Оканбай-джамматах… Пачиму? Керриа-ваххалла!

Офелия догадалась, что он спрашивает, почему не работает биореактор.

— Он сломался, — ответила она. Она прекрасно знала, что словарный запас даже этой модели очень ограничен, и поэтому не стоит пускаться в подробные объяснения.

— Пачинить! — заявил ей гаст. — Надо.

— Надо, вот и чините, — твердо сказала она, осознавая абсурдность ситуации — она спорит с своим собственным изделием. — Вызовите ремонтную бригаду, пусть чинят.

К несчастью, ремонтники оказались такими же гастами, как и ее начальник. Что они там делали с оборудованием, осталось неизвестным. Реактор не запускался, что было естественным при таком «ремонте». Правда, ровно до тех пор, пока у Офелии не разболелась голова — последствия аварии давали о себе знать, и она не выпила таблетку аспирина.

В тот же самый момент биореактор заработал, и началась неконтролируемая реакция, а испорченная в процессе ковыряния в ней бригады гастов система управления пошла вразнос и стала печатать гастов с энтузиазмом взбесившегося принтера.

Так началась гаст-революция в Печатниках, откуда хлынули толпы, стаи и косяки экспериментальных моделей, по воле случая запущенных в массовое производство.

Их встретил в вестибюле мужчина в толстовке и джинсах, назвавший себя Тек-Маком. Потом они шли по коридорам, где было полно молодых ребят, сновавших из кабинета в кабинет с деловым видом, пока не пришли в один из кабинетов. Тек-Мак указал Ивану и Даше на стулья, а сам сел за стол.

— Итак, — начал он. — Вы хотите записаться в отряды гражданской самообороны…

— Не в отряды, а в отряд, — перебил его Иван. — В отряд Фиделя.

Тек-Мак кивнул и посмотрел на них внимательнее. Взгляд его стал настороженным и колючим:

— Могу я спросить, почему выбрали именно это подразделение?

— Фидель мой отец, — просто и буднично сказала Даша.

— Понятно. Ладно, с этим мы разобрались. Я вижу, униформа у вас есть, а как с оружием?

Иван посмотрел на экран телефона: