Последыш
Шрифт:
— Матай сказал, парк вокруг его дома предназначен для всех, кто хочет побегать оборотнем, главное, за забор не забегать, иначе можешь попасть в лес, а там все что угодно случается. Внутри безопасно.
— А если там кто-нибудь будет?
— Из местных? И что?
— А если там будут самцы?
— Тогда они там будут и все. — Буркнула Ника.
Мария неожиданно сжала губы и кивнула. Сестры больше не разговаривали, добрались до парка и вошли в раздевалку, откуда уже выскочили волчицами.
Волков встретили почти сразу же, но это были щенки. Ника уже сто лет не видела щенков вблизи, почти забыла, как приятно они пахнут. Щенки с радостным тявканьем побежали на сестер, запрыгнули на них сверху и принялись возиться в получившейся куче.
Мария вначале стояла столбом, пока по ней прыгали, а потом принялась играть, напрыгивать, будто собирается укусить и, быстро уворачиваясь, отскакивать. Ника не отставала.
Прошло, вероятно, несколько часов, потому что когда щенков позвали домой и они бросились к выходу из парка, солнце стояло высоко.
Сестры перекинулись и переоделись. Оказалось, иметь раздевалку очень удобно — одежда не пачкается, не мнется и голышом скакать по кустам не нужно. У Олимпа, естественно, и близко ничего такого не было, там заботились только об удобстве самцов.
Не сговариваясь, сестры направились к дому Ларим.
Там, на кухне, сидела молодая женщина. А может, и не очень молодая, но очень уставшая. Темный густые тени вокруг глаз, сухие губы, а сама тощая-тощая. Если у сестер худоба была естественной, у незнакомки это было истощение.
— Садитесь обедать, — Ларим, похоже, успокоилась, или, скорее, напилась успокоительного, судя по запаху на кухне. — Это моя дочь — Бронислава. Это Ника, пара альфы и ее сестра Мария.
Женщина вдруг уставилась на Нику дрожащими глазами и сглотнула. Потом приветственно кивнула и не отводила глаз, пока сестры садились за стол.
— Что-то не так? — спросила Ника, съев первое. Все это время за столом царило молчание и только Бронислава смотрела на нее, не отрываясь и почти не дыша.
— Ты могла бы его попросить, — еле слышно проговорила дочь Ларим.
— То есть?
— Ты могла бы попросить Матая дать мне защиту, — незнакомка сглотнула, ее лицо вытянулось от отчаяния. — Хотя бы на время.
Ника хорошо знала страх, потому что испытывала его большую часть жизни. Но еще она так же хорошо уяснила, что тех, кто поможет, практически не существует. Добрые обычно такие же слабые, как и ты, а сильные предпочитают противоположную сторону.
— Извини, — ответила Ника, отворачиваясь.
— Я была так глупа, знаю! Я виновата, сама виновата, что так поступила, — Бронислава всхлипнула. — Пожалуйста!
— Успокойся, — Ларим подошла к дочери, обняла за голову,
Мария сгорбилась, опустила глаза. Разнервничалась.
— А Нику не проси, — продолжала Ларим, гладя Брониславу по голове. — Она сама еще не разобралась, что может и как. Она маленькая и глупая, и если станет без подготовки вертеть такой огромный механизм, как альфа, может его сломать. Она пока не знает, как он действует. Ну все, все, не плачь.
— Можно, я пойду спать? — вдруг спросила Мария.
— Конечно, — Ларим не отрывалась от дочери.
— Я тогда тоже пойду… домой, — Ника тихо встала и вышла из кухни.
— Позвони, как проснешься, — попросила сестра.
На улице не было охраны. Похоже, ей стали доверять. Или, скорее, придумали другой способ наблюдения, незаметный.
По дороге домой, оставшись одна, Ника в один миг вернулась мыслями к произошедшему ночью. Это было… было так… Хорошо, вот. Это было очень хорошо.
Интересно, где сейчас Матай? Его тело, запах, крепкие руки…
Ночной зуд вернулся и снова распространился по телу, даже в ушах загудело. В доме было пусто, альфа еще не возвращался. Тишина была совершенной, даже слуг не слышно, все замерло в ожидании хозяина, который отсутствует. А жаль…
Может, ему позвонить? Со времени вручения смартфона Ника им не пользовалась, не было причин. Но вот так взять и позвонить?
Она потерла экран, стирая отпечаток собственного пальца, потом сунула смартфон обратно в карман. Нет, она пока не может. Что говорить? Язык не повернется.
В своей комнате Ника повторно вспомнила вчерашний вечер и отправилась в душ. Почему-то ей хотелось искупаться, узнать, уймет ли зуд горячая вода, упругие струи, бьющие по коже.
А у самцов тоже бывает этот дикий зуд?
Ника стояла под душем, поворачиваясь под струями то одним боком, то другим, но зуд не проходил. Наоборот, становился сильней. Она потерла там, внизу, рукой и словно пожар разожгла. Только хуже сделала! Пока известен только один способ избавиться от зуда. А от него нужно избавиться.
Эта мысль породила и страх и восторг.
То, что произошло ночью, взывало к памяти, оно требовало повторения.
Ника вышла из комнаты, раздумывая, у кого бы спросить, где альфа. Приезжает ли он на обед? Если нет, то где обедает? С кем?
С женщинами? Она сглотнула, и слюна показалась горькой. Вполне вероятно, он делает такие же вещи с другими самками. И делал. Сам говорил, что знает женское тело куда лучше Ники. Как будто это сложно — знать что-то лучше необразованной деревенской девчонки.