Полюби незнакомца
Шрифт:
Откашлявшись и прочистив горло, Роберт поспешил успокоить дочь.
– Малькольм пообещал, что ноги его здесь не будет, так что, как видишь, ты зря волнуешься, Ленора.
___________
*Французское окно - застекленная двустворчатая дверь
– Надеюсь, что так оно и есть, - В голосе её не было и намека на дочернюю почтительность, но она всегда ненавидела, когда её против воли втягивали в темные махинации.
– Я ведь уже предупреждала - мне нужно время, чтобы хорошенько во всем разобраться, - едва закончив, она вдруг усмехнулась, припомнив, сколько раз за последнее время она повторяла эти слова. Всю долгую дорогу, пока они добирались сюда, отец её без устали пел хвалы молодому человеку, будто нарочно стараясь подготовить её к мысли о неизбежности их будущей супружеской жизни. Но ей до сих
– Пожалуйте в дом, мэм, - вежливо произнесла служанка.
– Вы ведь приехали издалека. Думаю, от усталости у вас все косточки ноют.
Служанка придержала дверь и Ленора вошла в холл. Остановившись на пороге, чтобы дать глазам немного привыкнуть к царившему в дому полумраку. Но стоило ей только оглядеться, как судорогой страха скрутило желудок - у неё не осталось ни малейших сомнений в том, что она когда-то бывала здесь и не раз. Вдоль всего здания шел узкий коридор, лестница начиналась у одной стены, затем делала крутой поворот и заканчивалась у другой на уровне второго этажа. Все здесь говорило о несомненном вкусе - мебели было немного, но вся она была выдержана в спокойных, неярких тонах, которые создавали ощущение простора, до краев наполненного светом и воздухом. Деревянный пол в коридоре и комнатах был устлан разноцветными коврами. Справа от неё была дверь в огромную комнату, сплошь заставленную диванами, креслами и столиками - по-видимому, гостиную. Напротив, через холл, в середине роскошного бледно-розового персидского ковра стояли стол и стулья. Судя по всему, это была столовая.
– Я приготовила вам немного лимонаду и поставила в колодец охлаждаться, - сказала Меган.
– Если желаете, я могу подать вам бокал другой попить с дороге. А может, хотите и пару печений?
Ленора улыбнулась.
– Звучит заманчиво.
– Располагайтесь в гостиной, мэм, - предложила служанка.
– Я мигом, а вы пока отдыхайте.
Наступило неловкое молчание. Роберт Сомертон робко взглянул на дочь и наконец решился подойти.
– Ну что, дитя мое, нашла здесь что-нибудь знакомое?
Не позаботившись ответить, Ленора вошла в гостиную. Подойдя к французскому окну, она заметила, что из него открывается замечательный вид на море, и невольно залюбовалась. Чувствуя, как отец по-прежнему пристально смотрит ей в спину, ожидая ответа, она распахнула одну створку, позволив свежему соленому ветру ворваться в комнату. В комнате сразу запахло морем.
– Слуги здесь недавно, не так ли?
– вдруг как о чем-то само собой разумеющемся сказала она.
Мохнатые, похожие на гусениц, брови Сомертона сдвинулись, глаза внимательно уставились в лицо дочери.
– С чего это ты взяла, дорогая?
– Меган поторопилась сказать, как её зовут, - Она досадливо передернула плечами.
– Живи она в этом доме давно, неужели бы она не знала меня?!
– Когда тебя похитили, старых слуг рассчитали. А теперь Малькольму пришлось нанять новых.
Ленора задумчиво посмотрела отцу в глаза.
– И что, ни один из прежних слуг не вернулся? Даже те, кто был привязан к семье?
– Да, то есть, нет... Думаю, все они уже успели устроиться куда-то еще, - Роберт провел тыльной стороной ладони по губам и Ленора заметила, что они мелко-мелко дрожат. Глаза его обежали комнату. Наконец взгляд его упал на сверкающие в буфете бокалы и разноцветные бутылки. Словно мучаясь от нестерпимой жажды, он машинально облизал сухие, спекшиеся губы. Нервно одернув пиджак, он неровными шагами устремился к буфету, как будто его влекла туда неведомая сила. Вскоре он отыскал графинчик с виски и снова повернулся к ней.
– Честно говоря, я не очень интересовался подробностями. Сам я совсем недавно вернулся в этот дом, - сделав большой глоток, он продолжал, - После того, как ты...и Лирин...покинули родительское гнездышко, я отправился путешествовать. И только много времени спустя решил навестить вас с Малькольмом, посмотреть, как вы устроились. Какое счастье, что я приехал!
– Счастье?
– шепотом переспросила Лирин и с непонимающей улыбкой взглянула на отца.
– Это ведь ещё неизвестно, не так ли?
Роберт
– Что ты хочешь сказать?
Не отвечая, Ленора медленно стащила с рук перчатки, сняла шляпку, положила то и другое на стул и неторопливо прошлась по комнате. Она внимательно вглядывалась то в одно, то в другое, надеясь, что какая-нибудь хорошо знакомая вещь вдруг всколыхнет её память. Совершенно так же, как и на мебель, она поглядывала на смущенного отца, словно не веря, что это именно тот человек, которому она была обязана своим появлением на свет.
– Похоже, мне ещё предстоит долго привыкать к Малькольму. Да и ему ко мне. Я уже привыкла считать себя женой Эштона. Для меня было страшным ударом узнать, что мы совершили непоправимую ошибку.
– Что ты имеешь в виду, дитя мое?
– Отец замер на месте, как громом пораженный.
– Хочешь сказать, что ты...спала с этим человеком?!
Ленора почувствовала, как жаром опалило щеки. Разве можно было рассказать этому совершенно чужому для неё человеку о том счастье, которое она каждую ночь испытывала в объятиях Эштона?! Разве можно позволить, чтобы все то, что было для неё бесценно, потом было запачкано или, того хуже, с похотливой улыбочкой за стаканом виски смаковалось Малькольмом или этим человеком?! Она отдалась Эштону, уверенная в том, что она принадлежит ему. Ни за что на свете она не откроет им ничего такого, что касалось бы их двоих, как бы они не сгорали от любопытства.
– Похоже, я бывала здесь, - задумчиво сказала она, сделав вид, что не расслышала его слов.
– Я уверена в этом. Все кажется таким знакомым. Повернувшись к морю, она долго следила, как волны с ленивым шипением набегают на берег.
– Мне кажется, я даже помню, как босиком бродила по берегу, а волны так приятно плескались у ног, - Она обвела руками комнату, - Я согласна с тем, что это мой дом...но ...
– Подойдя к нему вплотную, она посмотрела на него пронизывающим взглядом, не отдавая отчета в том, что заходящее солнце, пробравшись сквозь оконные стекла, странным образом изменил теплый зеленый оттенок её глаз, сделав их похожими на сверкающие нестерпимым холодным блеском прекрасные изумруды.
– Только вот...вас я совершенно не узнаю.
Не в силах оторвать взгляда от этих сияющих глаз, Роберт Сомертон почувствовал, как мурашки побежали у него по спине. Его затрясло и, как он не старался взять себя в руки, все было напрасно. Он подлил себе изрядную порцию виски и залпом осушил стакан. Это немного подбодрило его и, расправив плечи, он возмущенно взглянул на нее.
– Стыдись! Что может быть хуже, когда дочь не узнает родного отца?! Он шмыгнул носом и растерянно потер его ладонью, словно с трудом удерживаясь от слез.
– Должен тебе сказать, Ленора, это больно ранит меня!
– Что же делать? Я и Малькольма не помню!
– неуверенно пробормотала она, решив, что не стоит обращать внимание на то смутное воспоминание, которое ненароком всплыло в её памяти во время поездки в Новый Орлеан образ светловолосого незнакомца с длинными усами был таким расплывчатым, что под него могло подойти по меньшей мере десяток мужчин.
– Вот это здорово - забыть собственного мужа!
– Сомертон повернулся на каблуках и с возмущением уставился на дочь, как будто не в силах поверить, что подобные слова могли слететь с её губ. Сделав ещё один внушительный глоток, он уставился себе под ноги и сокрушенно покачал головой.
– Не знаю, право, что это с тобой, бедная моя девочка! Ты выбросила из памяти человека, который тебя только что на руках не носил! Причем без малейшего сожаления...будто он значит для тебя так же мало, как вот тот гребешок на волне, - Осушив стакан, Сомертон глубоко вздохнул, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.
– И в то же самое время ты открываешь свое сердце подонку, который соблазнил твою родную сестру, а потом отбросил её в сторону, будто ненужную тряпку, когда сделал с ней то, что хотел! Может быть, Эштон Уингейт и не убивал Лирин собственными руками, но даже в этом случае он виновен в её смерти! Если бы он не увез Лирин, она была бы жива!
– Сомертон заглянул в её подернутые пеленой слез глаза, будто пытаясь найти хоть какой-то намек на одобрение.
– Неужели ты совсем ничего не помнишь? Не помнишь, как мы оплакивали её смерть? И как ты поклялась отомстить ему?!