Чтение онлайн

– Она что-то задумала. Я это чувствую, – донесся до нее тихий женский голос. Руби! Любимица Альтаира. Напарница Роуана. Заклятый враг Эхо.

Черт! Эхо вжалась в стену. Углы ниши больно впились в спину.

– Я не могу вызвать саму Птеру на Совет и заставить дать объяснения, если у меня нет доказательств ее проступка.

Второй голос звучал глухо, раскатисто, как гром. Альтаир! Черт-черт-черт!

Эхо отважилась выглянуть за-за угла и еле слышно выругалась. Никого, кроме Руби и Альтаира, она не увидела, но и этого было достаточно. Белый плащ полководца прекрасно гармонировал с белыми перьями на его голове. Темно-коричневые

перья на руках в полумраке лабиринта казались черными. Плащ Руби, темный и блестящий, как нефтяное пятно, сливался с черными перьями у нее на руках и голове, так что самой Руби почти не было видно. Эхо слышала, что Руби умеет управлять тенями, но прежде никогда этого не видела.

– После того, что вы только что видели? – Руби не поверила своим ушам. – Какие вам еще нужны доказательства?

– Мне известно лишь, что Птера посылает эту девицу с поручениями, – ответил Альтаир. – О которых никто, кроме самой Птеры, ничего не знает.

У Эхо екнуло сердце. Если Альтаир сует нос в дела Птеры, то рано или поздно узнает, что они хотят найти жар-птицу. А упорства ему не занимать.

– Каковы будут ваши распоряжения? – спросила Руби.

– Присматривай за ней, – велел Альтаир. – Может, Птера ей и доверяет, но девица – не одна из нас.

– Я вообще не понимаю, почему мы разрешили ей остаться, – фыркнула Руби, и Эхо с такой силой закусила губу, что едва не прокусила ее насквозь.

– А все доброта. – В устах Альтаира это слово казалось ругательством.

Руби сказала что-то, чего Эхо не расслышала, но это было неважно: ядовитого тона более чем достаточно. Надо сматываться отсюда, пока эти двое ее не застукали, но вернуться без сумеречной пыли она не могла. Эхо сунула медальон в карман, расправила плечи и завернула за угол. Заслышав ее шаги по хлипким доскам, которыми был выстлан пол лабиринта, Альтаир и Руби повернулись и уставились на нее.

Эхо помахала им и с удовольствием отметила, как Руби скривилась от неприязни. Что ж, чувство взаимное.

– Привет.

Альтаир вперил в нее пронзительный взгляд. Глаза у него были оранжево-черные, как у орла.

– Привет, Эхо, – поздоровался он, кивнул Руби, развернулся, пошел прочь по коридору, ведущему к туннелям под Астор-Плейс, и скрылся из виду во мраке.

Эхо взглянула на Руби, и та ответила ей самой ледяной улыбкой, которую девушке когда-либо доводилось видеть. Один на один с Руби Эхо было не по себе. И пусть Альтаир относился к ней свысока, но при нем она чувствовала себя в большей безопасности. У него все-таки были принципы. А вот насчет Руби Эхо не была уверена.

– Эхо, – проговорила Руби таким фальшивым приторным голоском, что ей захотелось ее стукнуть, – где же ты была?

«Бегала по всей Японии, спасаясь от шайки дракхаров», – подумала девушка, но ведь этого не скажешь.

– У доктора. – Эхо схватилась за живот. – Несварение замучило.

Руби сморщила нос, как будто унюхала какую-то тухлятину.

– И куда путь держишь?

– К Перрину. Обещала Айви кое-что у него забрать. – Ложь, конечно, но близко к правде.

– Я тебя провожу, – сказала Руби с таким видом, словно для нее это было в порядке вещей. Как будто их взаимная неприязнь не висела в воздухе так густо, что хоть ложкой черпай.

Поколебавшись, Эхо кивнула. Они молча прошли остаток лабиринта и выбрались на свет Агоры. Эхо улыбнулась глазевшим на них птератусам – булочнику, за которым всегда и везде тянулся шлейф запаха муки и масла, и швее, удивительно похожей на райскую птицу (Эхо как-то видела такую в книге).

Ей улыбались в ответ, но как-то натянуто и осторожно. Наверное, они с Руби странно смотрятся вдвоем: Руби, с ее черными перьями и плащом похожая на тень, и Эхо – маленькая, без перьев, в общем, человек.

Наконец Руби проговорила так тихо, что Эхо догадалась: ее слова не предназначены для посторонних ушей:

– Альтаир к тебе снисходителен, но я знаю, что Птера что-то задумала, и ты в этом тоже замешана.

Эхо напряглась.

– Не понимаю, о чем ты, – стараясь казаться равнодушной, бросила она.

Руби железными пальцами взяла Эхо за руку.

– Что бы вы там ни замышляли, не впутывай в это своих друзей-птератусов. Роуана ждет блестящее будущее. Не тяни его за собой на дно.

Эхо высвободила руку, еле удержавшись, чтобы не потереть то место, где наверняка будет синяк. Больше всего ей хотелось послать Руби ко всем чертям и посоветовать не совать нос в чужие дела, но это означало бы признать, что они с Птерой действительно что-то замышляют. Эхо оглядела площадь. Полдюжины птератусов отвернулись, притворившись, будто просто глазеют по сторонам. Эхо догадалась, что на самом деле они прислушивались к их с Руби разговору. Все прекрасно знали – и Эхо в том числе, – что Руби терпеть не может людей, так что их беседа наверняка станет самой пикантной новостью недели. Роуан был прав: птератусов много, а тем для сплетен мало. Эхо повернулась и встретилась взглядом с Руби. Глаза у той были блекло-голубые, как у грифа. Эхо их терпеть не могла. Она ненавидела дурацкие глаза Руби, ее идиотские черные перья и чертову молочно-белую кожу. Все в Руби ее бесило.

– Backpfeifengesicht, [7] – проговорила Эхо. Это было одно из ее любимых словечек. Немецкое. «Лицо, которое так и просит кулака». Как раз про Руби.

Во взгляде Руби мелькнуло замешательство: одно из лучших мгновений в жизни Эхо.

– И что это значит? – спросила Руби. Похоже, заставить себя задать этот вопрос ей стоило немалых усилий.

Эхо приторно улыбнулась:

– Посмотри в словаре.

Руби прищурилась.

– На твоем месте я была бы аккуратнее в выборе тех, кому можно доверять.

– Вот спасибо! А я и не знала, что ты так обо мне заботишься.

– Я забочусь не о тебе, – парировала Руби.

Не успела Эхо глазом моргнуть, как Руби и след простыл. Эхо оглядела толпу, но Руби словно растворилась во мраке. Эхо не удивилась бы, если бы та все еще была здесь и наблюдала за ней. Ждет, пока Эхо оступится. Чувствуя спиной чей-то взгляд, Эхо прошла оставшиеся несколько шагов до лавки Перрина. Зайти, забрать сумеречную пыль, уйти. Сперва дракхарин, теперь Руби. Нужно увидеть Птеру. Уж она-то знает, что делать.

Эхо распахнула дверь, и слова замерли у нее на губах. Внутри все было перевернуто вверх дном. Пол усыпан битым стеклом: все шкафчики и витрины с диковинками были разбиты. Все покрыто сумеречной пылью. Часть пыли еще висела в воздухе. Сломанные деревянные балки торчали, как ребра. На полу валялись книги в кожаных обложках и свитки пергамента.

Посреди всего этого разгрома лежало белое перышко, знакомое Эхо так же хорошо, как волосы на ее собственной голове. Перышко Айви. Сердце Эхо налилось свинцом.