Чтение онлайн

– Я же тебе объясняла: жар-птица на самом деле никакая не птица. Увы, я понятия не имею, как эта карта поможет нам в поисках, могу лишь надеяться, что прольет хоть какой-то свет. – Она со вздохом опустилась на подлокотник бархатного кресла. – Ты должна понять: это задание ничуть не похоже на предыдущие. Оно опасно, гораздо опаснее всех моих прежних поручений, и должно остаться в строгом секрете даже от птератусов. Никто не должен знать о том, чем ты занята. И особенно – Альтаир и его подопечные. И когда я говорю «подопечные», я имею в виду их всех, без исключения. – Птера бросила на Эхо строгий взгляд. – Даже самых красивых. – Эхо зарделась. – В руках Альтаира жар-птица станет оружием.

Эхо

фыркнула. Альтаир терпел ее присутствие лишь потому, что Птера была одним из самых уважаемых членов Совета, но это еще не значит, что он к ней хорошо относился.

– Ладно, договорились, я никому не скажу ни слова об этом волшебном оружии массового поражения, – пообещала Эхо. – И когда в следующий раз Альтаир придет ко мне в гости, чтобы посплетничать о парнях и заплести друг другу косички, я о жар-птице даже не заикнусь.

Птера крепко сжала руку Эхо.

– Я не шучу.

– Я тоже, – ответила Эхо. – Не станет Альтаир совать нос в мои дела. Он меня терпеть не может. Если я загорюсь, он на меня даже не плюнет, чтобы потушить. – Эхо накрыла руку Птеры своею. – Не бойся, я все поняла и справлюсь. Пусть у меня нет перьев, но вы моя единственная настоящая семья. И если жар-птица нужна тебе и птератусам, я ее найду. Даже если для этого придется сразиться с самим Повелителем драконов.

Птера с улыбкой похлопала Эхо по руке.

– Будем надеяться, до этого не дойдет. – Она испустила усталый вздох. – Я понимаю, что ты скорее всего совсем без сил, но отправляйся как можно скорее, хорошо?

– Для тебя – все что угодно. – Эхо вспомнила про почти пустой мешочек с сумеречной пылью в кармане куртки. – Только заскочу к Перрину в лавку, возьму кое-что.

Эхо подошла к Птере, чмокнула ее в щеку, такую же черную, но без перьев. Птера шутливо оттолкнула ее, но та и сама уже уходила.

– Эхо! – окликнула Птера, когда девушка была уже на пороге.

Эхо обернулась и, придерживая бедром открытую дверь, спросила:

– Что?

– Не рассказывай никому. Даже друзьям.

Шрам зудел. Так бывало, когда Дориан волновался, злился, в общем, испытывал любое сильное чувство. Или когда собирался дождь. Но сейчас шрам чесался явно не на погоду. С трудом удерживаясь, чтобы не потереть веко, Дориан смотрел на трех своих подчиненных-стражников, которые выстроились на скалистом берегу за стенами крепости. В любое другое время на них были бы зелено-бронзовые доспехи – цвета Гая, – но сейчас Дориан приказал им одеться в гражданское и прикрыть чешуйки. Им нельзя было привлекать к себе внимание.

Чтобы перенестись вместе со стражниками на берега реки Камо в Киото, он мог бы воспользоваться массивной аркой на территории крепости, но предпочитал естественный портал между сушей и морем. Вода всегда манила Дориана, словно звала домой, и океан был ему куда милее холодного железа главных врат крепости.

Дориан засунул палец под повязку, которую носил, чтобы прикрыть изувеченную глазницу. Однако стоило ему коснуться заскорузлого шрама в том месте, где когда-то был глаз, как зуд усилился. Столько времени уже прошло, но он к этому так и не привык. Сама повязка не давала ничего забыть. Все дракхары знали, что Дориан лишился глаза в битве с птератусами, и прятал он свое увечье лишь потому, что под любопытными взглядами шрам нестерпимо чесался. Тщеславие, конечно, но есть грехи и похуже.

Ты мой повелитель, и я пойду за тобой на край света.

Дориан рассмеялся бы над этими словами, но это был бы смех над самим собой. Он давным-давно научился говорить только то, что от него хотят услышать. Да, он действительно был готов пойти за Гаем на край света

и даже в ад, если бы только Гай намекнул Дориану, что нуждается в его обществе.

Воспоминание об их знакомстве саднило, как незаживающая рана. Это случилось в тот день, когда Дориан потерял глаз. Он тогда был новобранцем: его только-только отобрали на службу из многих и многих дракхарских сирот, рвавшихся доказать свою смелость и показать, на что они способны. Битва казалась Дориану чудесным приключением. Он мечтал, что завоюет честь и славу, а вместо этого получил ножом в глаз. Дориан лежал на скалистом берегу, так похожем на тот, где он стоял теперь, посреди забытого богом клочка земли в Гренландии, и умирал от боли. Все его сознание свелось к пульсирующей пустоте там, где прежде был его глаз. Пряди серебристых волос прилипли ко лбу, залитому его собственной кровью. Он не видел ничего из-за красной пелены, застилавшей оставшийся глаз. Река, у которой лежал Дориан, кипела розовой пеной от крови павших. Ледяная вода обжигала раны, но у него не было ни сил, ни желания двигаться.

Птератус, лишивший Дориана глаза, головорез с пронзительным взглядом орла и бело-коричневыми перьями, заляпанными кровью, бросил его умирать посреди тел товарищей. Кто-то еще корчился в агонии и в изнеможении шептал последние молитвы. Они вот-вот испустят дух, как и Дориан. В холоде и одиночестве. Как когда-то его родители. Он едва помнил, как они выглядели. У матери были серебристые волосы, точь-в-точь как у него, но воспоминание о ней было призрачным и расплывалось. В эту минуту он понял, что скоро встретится с ней.

И тут Дориан увидел его.

По полю, усеянному мертвыми и умирающими воинами, шел незнакомец. Носком сапога он переворачивал раненых, решая, кого добить, кого спасти. На этом поле смерти он был единственной надеждой на жизнь. Дориан открыл рот, чтобы крикнуть, умоляя о смерти или спасении. Перед началом битвы он мечтал о награде за свой ратный подвиг, но теперь лежал, захлебываясь кровью. Наконец он прохрипел:

– Помогите…

Темноволосый незнакомец обернулся. Их взгляды встретились, и Дориан едва не разрыдался. Лицо его было покрыто грязью и потом; тем резче выделялись на нем сияющие зеленые глаза, так редко встречавшиеся у дракхаров. На скулах незнакомца виднелись запыленные чешуйки. Он направился к Дориану, аккуратно переступая через искалеченные трупы и разбитые щиты. Так странно было думать о том, что утром это все исчезнет. Маги птератусов и дракхаров наведут порядок на поле боя, как служанки после буйной попойки. Об этом условились обе стороны. Они сражаются. Умирают. Но не оставляют следов.

Когда воин наконец добрался до Дориана, тот подумал, что перед ним призрак. Невозможно так хорошо выглядеть после долгой и жестокой битвы. Однако незнакомец опустился на землю рядом с ним, испачкав колени в крови, которая, точно нимб, окружала голову Дориана, и осторожно убрал волосы со лба раненого. Дориан попытался отвернуться, спрятать обезображенное лицо, но незнакомец не позволил.

– Как тебя зовут?

Дориан опешил. Кто же в такой ситуации задает подобные вопросы?

Наверное, эта мысль была написана у него на лице, поскольку незнакомец улыбнулся и представился:

– Меня зовут Гай.

Чем больше Гай говорил, тем быстрее к Дориану возвращалось сознание. Он заметил знаки отличия на доспехах Гая и бронзовую булавку в виде дракона, которой были сколоты полы плаща. Эмблема Повелителя драконов. На пороге смерти Дориан встретился с самим Повелителем драконов! Кто бы мог подумать? Каким-то чудом он нашел в себе силы выговорить свое имя.

Гай сдержанно кивнул.

– Встать можешь?

Дориан покачал головой.

– Тогда держись за меня.

Дориан взял Гая за руку.