Чтение онлайн

— У-уу! Идиот! — сквозь зубы ругнулся парень и толкнул Дуню, сам шлёпнулся на живот, прополз под прутьями решётки, ограждающей крышу, перевалил за дождевой жёлоб и исчез. — Лауретта! Что ты копаешься?! Не трусь — здесь лестница, а потом пожарный ход. Ничего страшного!

Странница, довольно-таки быстро сообразив, что после падения у неё больше шансов выжить, чем под обстрелом, ринулась к перилам. Естественно застряла.

— Лауретта?

— Сумка не пролазит, — пискнула горемыка. — И сорочка зацепилась.

— Брось!

— С ума сошёл?!

Щёки вновь жгло. Что там олорковы братцы и сестрицы —

почему-то девушка решила, что они и есть вельфы — в синих мундирах да с оружием наперевес! Какое ей дело до улицы, далёкой настолько, чтобы аккурат разбиться всмятку! К чему… К чему размышления о смерти, когда с той стороны, с места Ливэна открывается «чудный» вид?.. Сгореть Дуне от стыда не дали две руки, сжавшиеся на лодыжках и дёрнувшие вниз. Несчастная выскользнула из ночной рубахи, но лямку не выпустила — на ней и повисла, что позволило напарничку перехватить девушку за талию и прижать к себе. Ноги вместо воздуха нащупали твёрдую, вроде бы, поверхность.

— Брось, я сказал, — рыкнул флейтист. Интересно, а он-то чем держится, хвостом что ли?

— Ни за что, — пропыхтела странница. Между прочим, из-за этой чёртовой сумки с Тацу сейчас госпожа Л'лалио, а не Дуня! И пусть златовласка утверждала, что ничего предосудительного между ними не случилось, сам факт, знание, что красотка рядом с менестрелем чрезвычайно расстраивал… сердил девушку. И не в последнюю очередь из-за того, что Дуня не понимала — почему: защитник ведь ей никем не приходился, а баронесса не была таким уж плохим человеком.

Странница напряглась, потянула — и едва не улетела за сумкой к мостовой, к счастью Ливэн сумел остановить падение обеих.

— Тьфу ты, связался с дурой… — придушенно, однако вполне беззлобно шикнул он и затащил подопечную в нишу, под широко расставленные когтистые лапы какой-то статуи. Поднёс палец к губам — мол, тихо! — и бросил что-то наподобие игрушки-пружинки на лестницу между балконами (видимо, пожарный ход). Игрушка, дребезжа, покатилась по ступеням — создалось впечатление, что кто-то спешно бежит вниз. На простенькую обманку купились и охотники.

Было… хм, прохладно — ветерок обдувал разгорячённое очередным преследованием, неотпускающим смущением и мужскими руками практически нагое тело. Сердце бешено колотилось. За спиной успокаивающе урчал — теперь-то звук слышался отчётливо — Ливэн. Успокаивающе, умиротворённо… и довольно. Это не змейка, это кот какой-то! Причём, имеются подозрения, что если не мартовский, то в целом весенний.

— Да не трясись ты так, — даже его голос стал походить на сытое мурлыканье. — Они ушли. Там внизу толпа, так что им и в голову не придёт, что мы застряли по дороге — они решат, что мы просто быстро бегаем. А тебя я не уроню, держу крепко.

Это-то Дуню и нервировало. Впрочем, когда она осмелилась заглянуть за руки и сумку, обнаружился куда как более сильный повод для волнения.

— Ливэн?

— Змейка!

— Ну, Змейка Гремучая, — с тяжким вздохом исправилась девушка, опять. — Мне бы тоже в голову не пришло, что мы застряли по дороге.

— То есть?

— Сам посмотри.

Юноша с трудом высунулся из-за плеча Дуни.

— Ой, — оценил парень.

— Как мы сюда забрались?

— Понятия не имею.

— А как выбираться будем?

— Не знаю, — икнул

он. Девушка икнула следом.

— Мамочки, — всхлипнула она.

— Полностью тебя поддерживаю, Лауретта.

Как ни странно, в роли бригады спасения горе-альпинистов выступил закон. На удачу, обычный, а не связанный с опасными типами волчьей наружности. А если и связанный, то не напрямую. Мимо пролетела птичка, очертаниями напоминающая обычную ворону, разве что покрупнее — «скалолазы» не обратили на неё ни малейшего внимания, так как были всецело поглощены двумя взаимоисключающими занятиями: попыткой друг о друга согреться (это сначала ветерок казался прохладным, потом стало ясно, что он холодный) и вялым спором. Ливэн снова предлагал выкинуться сумку: авось кому-нибудь на голову упадёт — их и заметят. Дуня лишь крепче прижимала к груди сокровище, найдя, однако, более разумный аргумент против, нежели истеричное «не отдам!». А именно: она соглашалась, да, их заметят, но так, что лучше уж самим спрыгнуть. Флейтист как раз придумывал контраргумент, когда птичка пролетела обратно… хвостом назад. У птички светились маховые перья. Парочка ненадолго онемела, а когда пришла в себя, у их носов качался толстый канат с петелькой для седока. Ливэн запихал туда Дуню, а сам вцепился в верёвку руками — облегчать работу той стороне он не намеревался, за что, надо признать, странница была безмерно ему благодарна, так как в нынешнем виде показываться кому-либо в одиночку она не хотела.

На крыше их встретили четверо: трое в алом крештеновских габаритов и один в чёрном, тоже высокий, но узкий.

— Пожарные, — юноша кивнул на крепышей, затем на тонкого: — Полисмен.

Обладатели огненных костюмчиков как один скрестили руки на груди и внимательно посмотрели на улов. Девушка прикрылась сумкой, хотя нижнее бельё на страннице всё-таки имелось. Всем своим видом троица выражала осуждение. Помня просьбу бригадира не соблазнять его ребят, Дуня очень удивилась, осознав, что мужчины недовольны вовсе не её поведением, а Ливэна.

— Чего это они, Ли… Змейка?

Полисмен что-то сказал, отчётливо, но не понятно, не сердито, но строго.

— Лауретта, у тебя есть запасное платье?

— Да. Только оно не очень.

— Лучше не очень, чем вообще ничего, — хмыкнул флейтист. — Встань у меня за спиной. Они верят, что ты не убежишь.

Дуня, то краснея, то бледнея, быстро облачилась в униформу кафе «Дракон и Роза». Костюм Утки висел на девушке мешком из-под картошки на вешалке-стойке. Тем временем Ливэн вытянул руки — полисмен тотчас защёлкнул на запястьях браслеты наручников. Юноша вздохнул.

— Зачем это?

— Я арестован за аморальное поведение в общественном месте, а также за осквернение памятников искусства. Ну и до кучи — за совращение несовершеннолетней.

— Но? — девушка переводила испуганный взгляд с узкого аборигена на широких, с них на флейтиста, а с того обратно на полисмена. Пожарные, кстати, происходящим больше не интересовались — они, кинув на прощание по короткому слову, зашли в один из домиков. Красный, в полоску, с широкой дверью, с рядом окошек и трубой по внешней стене — точь-в-точь газовой. Не то чтобы Дуня во время бегства смотрела по сторонам, но такое строение она должна была запомнить. — Я совершеннолетняя. Ска…