Чтение онлайн

Подняв глаза от тарелки, он встретил ее взгляд, и на этот раз она не отвела глаз.

– Вам, кажется, понравилось у нас, – сказала Сара.

– Вы правы, это действительно так, – ответил он искренне. – Ваш отец и брат были очень добры, сказав, что будут рады видеть меня в любое время. – На мгновение он нахмурился. – Но полагаю, вам утомительно принимать столько гостей, вы ведь только что вернулись домой. И если мне будет позволено заметить, вы немного бледны.

– Наш дом славился гостеприимством в прошлом, у нас бывало гораздо больше гостей.

– Тогда, вероятно,

на вас действует влажность. Многие люди ее не переносят. Ваша сестра, по-моему, к ним принадлежит.

У Сары порозовели щеки.

– Мне нравится это время года. Сад красив как никогда.

– Я думаю, такой прекрасный сад – заслуга целиком ваша.

– Моя мать руководила посадкой роз, а я всегда за ними присматривала. – Сара снова взглянула на него. – Не думала, что вас интересуют цветы. – В ее голосе прозвучал вызов.

– Но это именно так. – Он улыбнулся. – Наш сад в Мелфорд-парке тоже красив, но ваш лучше. Наверно, потому, что за ним ухаживает женщина, а розы просто великолепны. Моя мать мало внимания уделяет саду. Она полагается на садовников. Явное заблуждение.

– Полагаю, вашим интересом к розам объясняется вчерашняя экскурсия по саду с моей сестрой?

– Да, она была настолько любезна, что предложила прогулку. Мы искали вас, чтобы вы составили нам компанию, но не могли найти. Потом обнаружилось, что вы беседуете с джентльменом, которого я встречал на балу, и мы не осмелились нарушить, как нам показалось, ваш серьезный разговор.

Сара вновь опустила глаза:

– Вы говорите о мистере Хенли. Он старый друг семьи.

– Особенно одного из членов семьи, – уточнил граф.

Сара не нашлась что ответить.

– Анжелина вас очень любит, – улыбнулся граф.

– Вы, наверно, находите поведение моей сестры чересчур непосредственным, – заметила Сара. – Но вы должны быть снисходительны – она рано лишилась матери. Как старшая сестра, я в большей степени несу за нее ответственность. Анжелина на редкость красива, и я беспокоюсь за ее судьбу. Она сейчас только готовится к своему первому выходу в свет. Приданое, хотя и вполне приличное, далеко от совершенства.

В этом предупреждении прозвучал слишком прозрачный намек, который трудно было не понять. Ей не хотелось быть бестактной и выходить за рамки приличий, тем более что граф никогда не позволял себе бестактности. Только паническое состояние заставило ее пойти на откровенную резкость.

– Уверен, мисс Оден, вам не о чем беспокоиться. Скромное приданое не может помешать успеху вашей сестры. Вы сами заметили, что она обладает прекрасной внешностью, и любого мужчину, искреннего в своих чувствах, не остановит столь тривиальное обстоятельство.

Она поднялась, чтобы уйти, и опять он удержал ее за руку.

– Прошу вас, мисс Оден, разве мы не можем стать друзьями?

– Думаю, вы и сами знаете, что нет. – И, пытаясь освободить руку, которую он не отпускал, она добавила: – Надеюсь, я была вежлива с вами, как с любым из наших гостей.

– Вежливы, да, но не было ни капли теплоты.

– Теплоты? – усмехнулась Сара. – К вашему сведению, я бы хотела набраться храбрости, чтобы объявить публично о вашем безнравственном поступке. –

Она выдержала паузу. – Но однажды мне это удастся, надо только подождать, когда общество будет достаточно многочисленным, и тогда мое заявление произведет наибольший эффект.

– Временами, мисс Оден, вы просто как дитя, – вздохнул он. – Если в вас есть хоть крупица здравого смысла, вы должны понять, что этот случай вовсе не является чем-то исключительным в наши дни. Пока лишь несколько человек знают об этом. Ваш брат и я, разумеется, будем хранить молчание, а вы должны знать, что упоминание об этом случае в обществе лишь выставит вас перед всеми в невыгодном свете. Надеюсь, вы меня поняли?

Сара задохнулась от неприкрытой угрозы и заставила себя взглянуть на него. Лицо его было суровым, и он продолжал тем же резким тоном:

– Больше никаких заявлений по поводу публичной огласки! Я требую вашего молчания ради сохранения собственного лица, хотя в равной степени беспокоюсь и за вас – не хочу, чтобы вы страдали, мисс Оден, а вы неизбежно пострадаете, когда эта история получит огласку. Вот так!

Саре стало страшно. Предупреждение не могло быть яснее. Но как далеко он может зайти, чтобы заставить ее молчать? Главное, безопасность Фэрли была подтверждена. Впрочем, граф наверняка обладает такими уликами, что уверен в молчании брата.

Пора было отвечать.

– Я поняла вас, и очень хорошо поняла. – Голос у нее дрогнул. – И считаю теперь основной причиной вашего долгого пребывания здесь желание заставить меня мучиться!

– О нет, мисс Оден, я остаюсь совсем не для этого. – Он покачал головой.

Дверь отворилась. Его громкий голос не позволил им услышать шаги. Анжелина встала как вкопанная на пороге, из-за ее спины выглядывали Маргарет и тетя Феба. На лице Анжелины застыло выражение изумления, потом оно вспыхнуло от негодования.

Саре наконец удалось освободить свою руку, а тетя Феба за спиной Анжелины произнесла нетерпеливо:

– Входи же, детка! Мы не можем стоять в дверях все утро.

– Доброе утро, Сара, – сказала Анжелина, посылая сестре улыбку. – Ты сегодня необычно рано встала. – И, не ожидая ответа, она направилась прямо к столу и села рядом с графом.

– Какое удовольствие – встретить вас рано утром за завтраком, милорд, – произнесла Анжелина, просияв.

– Люблю неторопливые завтраки, особенно в обществе четырех очаровательных леди, как случилось сегодня.

Маргарет лишь добродушно улыбнулась при такой откровенной лести, что неприятно поразило Сару, полагавшую, что Маргарет – единственная, кто способен устоять перед чарами графа.

Маргарет и тетя Феба уселись напротив графа и Анжелины. Тетя Феба взяла тост и обратилась к Саре:

– Дорогая, пойди скажи дворецкому, чтобы принесли свежего кофе и горячих тостов.

Сара молча повиновалась, все время чувствуя на себе взгляд графа, и успела заметить, что он нахмурился. И вдруг она испугалась. Если он сомневается в ее благоразумии, то вскоре могут последовать действия, чтобы заставить ее молчать. В его безжалостности она не сомневалась, он и должен быть таким, поскольку ведет двойную жизнь.