Чтение онлайн

— Простите, Андрей Дмитриевич! — с театральной проникновенностью заговорил он. — Простите, пожалуйста, что конфисковал у вас незаконно нажитые средства и заставил вас прятаться от правосудия. Постараюсь впредь вас не беспокоить, не причинять вам неудобств. Делайте, что хотите, на вас закон не распространяется. Извините!

И в шутовском поклоне он склонился до самого стола.

— Гляди лоб не разбей, — с неудовольствием заметил Коржаков. — А то тоже в бинтах ходить будешь. Кстати, ты ведь там был? — вспомнил он.

— Где? — испуганно спросил Матрешин. — Он нигде не был. Со мной сюда приехал.

— На корабле! Когда Борис Николаевич

в Уральск прилетал?

— Был, — подтвердил генерал, стараясь угадать, куда тот клонит.

— Был, а не прыгнул! Почему женщину не спас?

— Я... мне как-то в голову не пришло...

— Другим, значит, голова твоя была занята, — заключил Коржаков. — Эх, вижу я, ничего ты так и не понял! Правильно мне на днях один беглый монах толковал, что русского человека надо на кол посадить, только тогда до него и дойдет. А по-хорошему он не уважает.

Это была крайне вольная интерпретация моих слов, но я был слишком счастлив, чтобы протестовать.

— Он поймет, — неуклюже попробовал вступиться за подчиненного Матрешин. — Я потом ему сам объясню...

— Ты лучше мне объясни, — усмехнулся Коржаков.

— Что объяснять? — преданно посмотрел ему в глаза Матрешин. — Вы и так все знаете.

— Объясни, как мы с Храповицким поступим?

Матрешин так и подскочил.

— Так мы же вроде по нему все решили?!

Коржаков покачал головой, будто считал его случай безнадежным.

— Это ты решил, — возразил он, — а я еще ничего не решал...

— Он тоже кого-нибудь спас? — едко поинтересовался Калошин как бы вскользь.

Коржаков пропустил его реплику мимо ушей.

— Был у меня на той неделе Березовский Борис Абрамович, — принялся рассказывать он. — Прибежал, весь на нервах, спокойно говорить не может. Караул! Заговор!

— Опять Лужков? — понимающе улыбнулся Калошин.

— А вот и не Лужков! — возразил Коржаков серьезно. — Лужков, Юрий Мефодиевич, это политика, я в нее не лезу, не моего ума дело. Тут чистая уголовщина. По словам Бориса Абрамовича, некто вам всем хорошо известный скупает нашу российскую нефть: месторождения и добывающие компании. Хапает повсюду, где плохо лежит, либо у государства за бесценок забирает, либо силой отнимает у законных владельцев — есть у него нужные связи. Иные сделки Борис Абрамович мне по полочкам разложил, с подробностями, и обещал документы прислать. Мое мнение насчет природных ресурсов всем известно, я его не раз высказывал: нефть нельзя бесконтрольно в частные руки отдавать. Это — не просто черное золото; это — наше национальное достояние, главный источник существования. Без нее стране каюк! Так вот ладно бы еще этот ушлый коммерсант собирался в нефтяное хозяйство дополнительные деньги вкладывать: новое оборудование, допустим, ставить, месторождения разведывать, — не тут-то было! Он вовсю ведет переговоры с рядом крупных западных корпораций, чтобы, значит, туда все скинуть по мировым рыночным ценам. Проще говоря, нас на корню покупают и в вечное рабство продают. А хуже всего, что помогают ему коррумпированные чиновники, заметьте, самого высокого уровня. Знаете, как это называется? Измена Родине! За такое надо расстреливать.

Коржаков замолчал, и повисла тяжелая долгая пауза, даже мне сделалось не по себе. Вероятно, со времен монгольского ига в каждом русском человеке обитает животный страх, что однажды, в разгар питья и веселья, на него нападет страшный заграничный враг —

из Китая или Америки, — завоюет и отнимет драгоценные природные богатства, которыми он, русский человек, впрочем, никогда и не пользовался.

Первым пришел в себя Калошин.

— И кто же такие замыслы выносит? — вымученно улыбнулся он.

Коржаков не стал ходить вокруг да около.

— Либерман! — ответил он. — Либерман.

Мне послышалось, что Матрешин тихонько охнул и втянул голову в плечи. Уголок глаза у Калошина непроизвольно дернулся.

— У Бориса Абрамовича с Либерманом старые счеты, — проронил Калошин. — То нефть делят, то заводы. Страна-то маленькая, а аппетиты у них большие. Олигархи дерутся, а у нас чубы трещат.

— Я тоже поначалу не слишком поверил, — признался Коржаков. — Уж больно удобно Борису Абрамовичу было бы основного конкурента нашими руками придушить. Хотя настроен он очень серьезно, целый доклад приготовил и наверх с ним рвется. К президенту...

— Что ж он со мной эту тему не обсудил? — в замешательстве проговорил Калошин.

— Есть, значит, у него основания, — с нажимом ответил Коржаков.

— Господи, какие же?

— Вы лучше у него сами спросите, — посоветовал Коржаков многозначительно.

— Так он еще не доложил? — с детской надеждой поинтересовался Матрешин.

— Не пустил я его, — вздохнул Коржаков. — Говорю, нельзя сейчас Бориса Николаевича волновать, беречь его нужно. Обожди, говорю, пару недель, я сам сначала разберусь. Убедил кое-как...

На лице Матрешина отразилось облегчение. Калошин, напротив, напрягся еще больше. Зато Лихачев при упоминании Либермана нисколько не испугался, даже сочувственно кивнул Коржакову, показывая, что разделяет и его взгляды, и его опасения.

— Начал я разбираться, и тут это дело с Храповицким вылезло. И знаешь что? — Коржаков сурово уставился на Матрешина, который вновь затрепетал. — С душком оно. Попахивает.

— Да как же так? — пролепетал Матрешин. — Вы же сами материалы смотрели...

— Материалы, друг мой, люди готовят. Что им удобно, то и напишут: здесь убавят, там прибавят, — исказят так, что не узнаешь. А в реальности что получается? Живет себе в Уральске некий Храповицкий, занимается нефтью, ворует, конечно, даже много ворует, но дружит с губернатором, и никто его не трогает. В один прекрасный день губернатор собирается лезть в президенты, воевать против Бориса Николаевича и требует на это у Храповицкого средств. А Храповицкий не хочет ему деньги давать, не одобряет он губернаторской затеи. На этой почве у них возникает конфликт, что называется, бытовая ссора. И налоговая полиция тут же начинает Храповицкого шерстить. Как вам совпадение?

— Как раз наоборот! — возмущенно воскликнул Лихачев. — Храповицкий финансировал штаб Лисецкого...

— А по нашим источникам штаб Лисецкого содержал именно Либерман! Лисецкий частенько к нему сюда, в Москву наведывался, обедали они вместе, разговоры разные вели, и о политике, и о других делах. У нас даже записи кое-какие имеются...

Матрешин и Калошин быстро переглянулись. Причина их тревоги была понятна: если, записывая Либермана, Коржаков не ограничился его разговорами с одним лишь Лисецким, то в любую минуту могли всплыть имена и других собеседников, здесь присутствующих. Коржаков исподволь следил за реакцией своих гостей, проверяя, правильно ли он нащупал их больное место, туда ли бьет. Нащупывал он правильно и бил точно: гости вздрагивали.