Чтение онлайн

— Не повезёт, девочка. Удача здесь ни при чём. Расчёт, подготовка, жертвы. Мы не собираемся удерживать власть. Мы собираемся показать всем, что королевская семья уязвима. Что их защита — не более чем иллюзия. Что любой, кто захочет, может до них добраться. После сегодняшней ночи в королевстве начнется такое... — он махнул рукой, не договорив, но стало понятно: хаос, смута, гражданская война. И мы, трое подменышей, станем пешками в этой большой игре, разменной монетой, которую бросят, как только она перестанет быть нужной.

— А вы? — спросила я вдруг, сама не ожидая от себя этого вопроса. — Вы-то сами верите в то, что делаете? Или просто используете чужие идеи, чтобы прикрыть свою жажду власти?

На мгновение мне показалось, что я зашла слишком далеко и сейчас получу если не ножом в горло, то увесистую

оплеуху точно. Но Артур вдруг отвёл взгляд, и в этом движении промелькнуло что-то человеческое, почти уязвимое.

— Верил, — сказал он после долгой паузы. — Когда-то очень верил. В справедливость, в то, что мир можно изменить к лучшему, если приложить усилия. Моя семья погибла из-за этой веры. Отец — бывший офицер, его расстреляли за участие в заговоре. Мать не пережила потери, угасла за полгода. Сестру... — он запнулся, сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. — Сестру забрали во дворец. В услужение, сказали. А потом она пропала. Просто исчезла, и никто не мог сказать куда. Я искал, платил людям, рыл землю носом, но так и не нашёл. Ни тела, ни слухов, ничего. — меня пробрал жуткий холод, хотя в помещении было тепло от множества тел и горящего очага. Я слишком хорошо знала, как во дворце исчезают неугодные слуги, особенно молодые и красивые девушки. Исчезают бесследно, будто их никогда и не существовало. — Теперь я не верю. Я просто хочу, чтобы они заплатили. Все до одного. И если для этого нужно спалить дотла весь их драгоценный дворец вместе с обитателями — я это сделаю. — Он поднялся, резко, будто очнувшись от наваждения, и уже обычным командирским тоном добавил: — Готовьтесь. Выходим через час. Советую поесть и проверить обувь — идти придётся много и быстро.

Артур ушёл, растворившись в толпе своих людей, а я ещё долго сидела неподвижно, переваривая услышанное. История о погибшей семье, о пропавшей сестре, о ненависти, которая сжигает изнутри и не оставляет места ни для чего другого — она была до боли знакомой, почти родной. Сколько таких историй знала я сама за годы жизни во дворце? Сколько видела слуг, сломленных горем, потерявших близких из-за прихоти королевских отпрысков или из-за простой неосторожности, стоившей жизни? Корона умела быть жестокой, это я знала не понаслышке. И всё же... всё же я не могла принять методы Артура. Не могла оправдать убийства невинных, даже если эти невинные носят шелка и живут в золотых клетках. Мира, слышавшая разговор, придвинулась ближе и крепко взяла меня за руку.

— Ты как? — спросила она тихо, одними губами.

— Держусь, — ответила я, выныривая из омута мыслей. — Слушай, у меня есть план. Рискованный, почти безумный, но другого нет. Ты как, потянешь? — Мира посмотрела на свою перевязанную руку, на бледное, осунувшееся лицо Лины, которая дремала рядом, привалившись к стене, и твердо кивнула.

— Потяну. Говори, что делать, — я склонилась к самому уху подруги и зашептала, быстро и горячо, перечисляя детали плана, который сложился в моей голове за эти часы ожидания. Мира слушала, хмурилась, кивала, иногда задавала короткие вопросы, и постепенно в ее глазах загорался тот самый огонек, который Элла так любила в подруге — огонёк решимости и готовности бороться до конца.

План был прост и сложен одновременно. Прост — потому что основан был на том, что они умели лучше всего: на притворстве и знании дворца. Сложен — потому что малейшая ошибка, малейший просчет, и все они погибнут, причем смерть будет мучительной и, скорее всего, небыстрой. Суть заключалась в том, чтобы, попав во дворец, не вести революционеров к покоям королевской семьи, как те требовали, а свернуть в левое крыло, где располагались казармы дворцовой стражи. Там был потайной ход, о котором я узнала случайно — однажды, ещё в первый год службы, я забрела туда, спасаясь от подвыпившего гостя, и обнаружила дверь, замаскированную под панель, ведущую прямо в караулку. Ход был узкий, рассчитанный на одного человека, но если поднять шум, стража успеет подготовиться, и революционеры, зажатые в коридоре, станут легкой мишенью. Я собиралась первой нырнуть в этот ход, поднять тревогу, а Мира и Лина должны были замешкаться, заблокировать проход, выиграть время. Риск был колоссальный — их могли убить свои же, разгадав обман, могли убить и стражники, приняв за бунтовщиц, но выбирать не приходилось. Лучше погибнуть, пытаясь

спасти других, чем быть орудием в руках убийц и до конца дней носить на руках кровь невинных. Мира, выслушав план до конца, крепко сжала мою руку.

— Я с тобой. Что бы ни случилось. — Лину пришлось будить и объяснять все заново, коротко и жестко, без прикрас. Девушка побледнела ещё сильнее, задрожала, но кивнула — видимо, даже в её затуманенном страхом сознании теплилось понимание, что так, как предлагают революционеры, — неправильно, что это путь в никуда.

Час пролетел незаметно, в лихорадочных сборах и последних наставлениях Греты, которая, кажется, что-то заподозрила, но промолчала, только окинула девушек долгим, странным взглядом, в котором читалось что-то вроде одобрения или, наоборот, прощания. Я не стала гадать — времени не было. Революционеры построились во дворе усадьбы, сгруппировавшись по пять-шесть человек, всего около тридцати бойцов, вооруженных кто чем — мечи, луки, топоры, у нескольких мы заметили метательные ножи и даже пару арбалетов. Артур распределил роли, поставил нас в первую группу, рядом с собой, и мы двинулись в путь.

Ночь была безлунной, тучи плотно затянули небо, и только звёзды изредка проглядывали сквозь разрывы, давая хоть какой-то свет. Тропа через болота была скользкой, ноги то и дело увязали в жиже, холодный ветер пробирал до костей, но я почти не чувствовала неудобств — всё моё существо было сосредоточено на одном: дойти, не выдать себя, не споткнуться, не дать слабину. Мира шла следом, поддерживая раненую руку, но держалась молодцом, даже помогала Лине, когда та спотыкалась и готова была упасть. Шли молча, только дыхание вырывалось из груди облачками пара да изредка кто-то ругался сквозь зубы, поскользнувшись на особо коварной кочке.

Через два часа бесконечного, изматывающего пути болота кончились, и мы вышли на твердую почву — сначала редкий лес, потом поля, а там и дорога, ведущая прямо к столице. Вдали уже виднелись огни города — тусклые, редкие, но такие манящие и такие пугающие одновременно. Я узнала эту дорогу — по ней их когда-то, почти девять лет назад, везли во дворец, только с другой стороны, и сердце забилось чаще от нахлынувших воспоминаний. Тогда я была перепуганной девочкой, не знающей, что её ждет, а теперь возвращалась сюда же, но в качестве пленницы, идущей на смертельный риск. Ирония судьбы, не иначе.

Артур подал знак остановиться, и отряд замер, растворяясь в предрассветной темноте. До рассвета оставалось часа три, не больше, и нужно было спешить, чтобы успеть к смене караулов. Артур подозвал нас троих, ещё раз сверился с картой, уточнил детали. Я отвечала четко, но внутри у меня всё дрожало от напряжения — сейчас, сейчас начнется самое главное. От того, как я сыграю свою роль, зависело всё.

— Заходим с южной стороны, через садовый вход, — скомандовал Артур. — Вы — первые. Не вздумайте вилять, я буду прямо за вами. Если что-то пойдет не так — вы умрёте первыми, даже пикнуть не успеете, — я кивнула, взяла Миру и Лину за руки, чувствуя, как дрожат их пальцы, и шагнула вперёд, в темноту, туда, где за стеной дворца решалась судьба королевства.

Садовый вход оказался именно там, где и должен был быть — маленькая неприметная дверь в каменной ограде, которую слуги использовали, чтобы выносить мусор и получать припасы с черного хода. Я знала, что замoк на ней старый, хлипкий, и если знать, как надавить, он поддастся без лишнего шума. Она надавила, затаив дыхание, и с тихим щелчком дверь открылась, впуская нас в темный, сырой коридор, пахнущий плесенью и мышами. За мной гуськом протиснулись Артур и ещё пятеро самых доверенных бойцов, остальные остались снаружи, ожидая сигнала. Я повела их по коридору уверенно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Каждый шаг отдавался эхом в пустых переходах, каждый шорох казался оглушительным. Я знала эти стены как свои пять пальцев, знала, где что лежит, где какая дверь, куда ведет каждая лестница. Сейчас мне нужно было провести их мимо кладовых, мимо кухни, где в это время уже начинали готовить завтрак для прислуги, и вывести к развилке — налево в жилое крыло, направо в казармы стражи. Именно на этой развилке и должно было все решиться. Артур шёл сзади, почти дыша в затылок, и я физически ощущала его взгляд на своей спине, готовый в любой момент среагировать на малейшее подозрение.