Подмена для принца
Шрифт:
— Хочешь подержать? — спросила Анриэль, и я, затаив дыхание, взяла на руки это тёплое, пахнущее молоком чудо. Сердце моё сжалось от нежности, и я вдруг поняла, что хочу такого же. Хочу ребёнка от Микаэля, маленького человечка, в котором будет течь их общая кровь. Я подняла глаза на мужа и увидела в его взгляде то же самое — тоску и надежду. Вечером, оставшись одни в отведённых нам покоях, мы говорили об этом долго, и я впервые задумалась о том, что, возможно, их любовь должна обрести продолжение.
Вернувшись домой, я с головой ушла в дела поместья, но мысли о ребёнке
— Давай не будем больше предохраняться. Пусть будет то, что будет. — я повернулась к нему, и в моих глазах стояли слёзы.
— Ты правда хочешь?
— Правда, — ответил он, целуя. — Я хочу ребёнка от тебя. Хочу смотреть, как ты будешь матерью. Хочу, чтобы у нас была семья.
Я обняла его, и в эту ночь мы любили друг друга с особенной нежностью, с особенной надеждой, вкладывая в каждое движение мечту о будущем. Прошло три месяца. Я начала уже отчаиваться, когда однажды утром меня вырвало прямо за завтраком. Микаэль, сидевший напротив, побледнел, потом покраснел и выпалил:
— Ты думаешь о том же, о чём и я? — я, вытирая рот салфеткой, попыталась улыбнуться, но меня снова скрутило.
Приглашённый лекарь подтвердил: беременность, срок небольшой, но всё идёт хорошо. Микаэль носился по поместью как угорелый, сообщая радостную весть всем подряд — слугам, крестьянам, заезжим торговцам, даже собакам. Я смеялась сквозь слёзы, глядя на него, и чувствовала, как внутри меня разливается огромное, всепоглощающее счастье. Через неделю мы поехали в столицу, чтобы сообщить королю и королеве. Марион, узнав новость, расплакалась и бросилась обнимать меня.
— Девочка моя, как я рада! — шептала она. — Ты подаришь нам внука или внучку, и это будет самый счастливый день в моей жизни.
Даже суровый король растрогался и, потрепав меня по плечу, сказал:
— Молодец, девочка. Продолжай в том же духе.
Я чувствовала себя частью этой большой, странной, но теперь уже родной семьи, и это было прекрасно.
Беременность протекала легко — вопреки всем страхам и дурным предчувствиям. Я расцвела, похорошела, ходила с гордо поднятой головой и светилась изнутри. Мира, уже родившая двойню — мальчика и девочку, названных Томасом и Лизой, — приезжала часто, делилась опытом, привозила детские вещи, которые уже выросли её малышам. Мы сидели в саду, пили травяной чай и говорили о будущем — о том, как будут растить детей, как те подружатся, как будут вместе играть и, возможно, когда-нибудь поженятся.
— Только представь, — мечтательно говорила Мира. — Мы будем бабушками, будем сидеть у камина и вспоминать молодость.
— До бабушек нам ещё далеко. Но помечтать можно, — я посмеялась.
Микаэль, когда слышал эти разговоры, только качал головой и улыбался. Он был счастлив
Мальчика назвали Элианом — в честь деда Микаэля, легендарного короля, объединившего разрозненные земли. Я сначала сомневалась — слишком громкое имя для такого крошечного существа, — но Микаэль настоял, и я согласилась, понимая, что это важно для династии. Крестины были пышными, с участием всей знати, и я, держа на руках сына в кружевном крестильном платье, чувствовала, как сотни взглядов впиваются в нас, оценивая, сравнивая, ища изъяны. Но теперь мне было всё равно. У нас с моим Микаэлем был сын, наследник, будущее, и никакие сплетни и интриги не могли этого изменить. Мира стояла рядом, крёстная мать, с сияющими глазами, и я знала, что этот день запомнится навсегда.
После церемонии был пир, на котором я почти не присутствовала — усталость взяла своё, и я ушла в свои покои, прижав к себе малыша. Микаэль пришёл позже, чуть навеселе, но счастливый, и долго сидел рядом, глядя на нас с сыном.
— Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что уже знаю, что такое счастье. Когда нашёл тебя, когда женился, когда узнал, что ты беременна. Но это... это совсем другое.
— Это только начало. У нас ещё будет счастье. Много-много счастья, — улыбнулас я.
Годы летели незаметно, наполненные детским смехом, заботами, маленькими и большими радостями. Элиан рос смышлёным и живым, похожим на отца внешне и на мать — характером. У него появились младшие брат и сестра — двойняшки, родившиеся через три года, которых назвали Лией и Леоном. Наше поместье превратилось в настоящий райский уголок, где всегда было полно детей, собак, гостей. Мира с капитаном жили по соседству, и их дети — Томас, Лиза и появившийся позже маленький Филипп — росли вместе с принцами и принцессой, не делая различий в происхождении. Я настояла на этом — мне хотелось, чтобы наши дети знали цену дружбе и не важности титулов. Микаэль поддерживал во всём, и даже король с королевой, глядя на эту разношёрстную ватагу, только умилялись и не вмешивались. Анриэль приезжала каждое лето с дочерью Эстеллой, которая была ровесницей Элиана и дружила с ним, несмотря на разделяющие их расстояния. Северное королевство процветало под её мудрым правлением, и я гордилась подругой, которая сумела выстоять в чужой стране и стать там своей.
В один из тёплых летних вечеров, когда солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в розовые и золотые тона, я сидела на террасе нашего поместья, глядя на играющих в саду детей. Элиан, уже десятилетний, важно командовал младшими, Лия и Леон носились вокруг с визгом, а малышня Миры копошилась в песочнице. Микаэль стоял рядом, обняв меня за плечи, и молчал, тоже глядя на эту идиллическую картину.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила я тихо.
— О чём? — отозвался Микаэль.