Чтение онлайн

— Этот Ксавье... он опасен. Слишком сладкий, чтобы быть искренним, — Мира, укладываясь спать, наконец заметила это. Я кивнула, соглашаясь, и подумала, что предстоящие дни в Санктусе будут не такими безоблачными, как казалось сначала.

Утром принц Ксавье Дарси явился собственной персоной, чтобы показать нам город, и отказаться от его «гостеприимства» было невозможно — это выглядело бы оскорблением для королевской семьи. Мы гуляли по мощёным улочкам, заходили в лавки с диковинными товарами, пили ароматный кофе в уличных кафе, и Ксавье, надо отдать ему должное, был прекрасным гидом — знал каждую улочку, каждую легенду, каждую историческую деталь. Я понемногу расслабилась,

решив, что, возможно, я просто слишком подозрительна, и даже позволила себе улыбнуться паре шуток от принца Дарси. Микаэль же мрачнел с каждой минутой, и когда Ксавье, проходя мимо фонтана, предложил мне руку, чтобы помочь перешагнуть через лужу, Микаэль вдруг резко шагнул вперёд, перехватил мою руку.

— Я сам помогу. Элле не надо беспокоиться. — Микаэль сказал это с плохо скрываемым раздражением.

Ксавье поднял бровь, усмехнулся и отступил, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение — будто он только что подтвердил свои подозрения. Я покраснела, взволнованно выдернула руку и быстро пошла вперёд, усиленно делая вид, что любуюсь архитектурой. Хотя в этот самый момент в моей душе бушевала буря из смущения, злости и странной, пугающей радости от того, что Микаэль так явно проявил свою ревность.

Вечером, когда мы с Микаэлем остались вдвоём в небольшом внутреннем садике, отведённом для нашей компании, Микаэль вдруг схватил меня за руку и заговорил быстро, сбивчиво, глядя куда-то в сторону.

— Элла, я должен сказать тебе нечто важное для меня. Я понимаю, что это неправильно, что ты можешь подумать превратно обо мне, но я больше не могу молчать. То, что я чувствую к тебе это не дружба. Это не просто благодарность за то, что ты согласилась ехать со мной. Это... — Микаэль замолчал и сглотнул, и я почувствовала, как у меня самой пересохло в горле. — Я понимаю, что я принц, а ты простая девушка, но мне всё равно. Я никогда в жизни не встречал никого, с кем мне было бы так легко, так спокойно, так правильно. Ты не смотришь на меня как на титул, ты видишь во мне человека. И я... — он наконец повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько отчаянной надежды, что у меня защемило сердце. — Я люблю тебя, Элла. Я понимаю, как это глупо звучит, как это невозможно, но я ничего не могу с собой поделать.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть из груди в этот самый момент. Тишина, повисшая между нами, длилась, казалось, целую вечность. Я смотрела в его глаза — такие искренние, такие открытые, такие напуганные моим молчанием — и чувствовала, как внутри рушатся все стены, которые я строила годами. Стены, отделявшие меня от чувств, от надежд, от мечты о том, что я могу быть просто девушкой, которую любят, а не инструментом, не прикрытием, не пешкой в чужой игре.

— Микаэль... — прошептала я, и голос невольно дрогнул от переполняющих эмоций. — Ты понимаешь, что говоришь? Твоя мать, твой отец, весь двор... Они никогда не примут этого. Меня снова сделают подменышем, только теперь в другой роли, или просто уберут, чтобы не мешала. Я не хочу снова жить в страхе. Я не хочу, чтобы мою семью снова использовали как рычаг давления на меня, — Микаэль сжал мои руки, притянул ближе, и я чувствовала, как дрожат его пальцы.

— Я не позволю, — сказал он твёрдо, и в его голосе впервые прозвучала та сталь, которая, видимо, дремала в нем все эти годы. — Я не мальчик, которым можно помыкать. Я принц. И если я решу, что ты — моя судьба, то никто не посмеет встать у меня на пути. Ни мать, ни отец, ни весь двор вместе взятые, —

Микаэль помолчал, потом добавил тише. — Но я не буду тебя неволить. Если ты не чувствуешь того же, если я тебе противен... — он отпустил мои руки и отступил на шаг, и в этом движении было столько боли, что сердце моё сжалось.

— Ты мне не противен, — выдохнула я и слова вырвались сами, прежде чем я успела подумать. — Ты... ты мне дорог. Очень дорог. Я просто боюсь. Боюсь поверить, боюсь надеяться, боюсь, что это всё сон и я проснусь в той телеге, связанная, идущая неизвестно куда... — Микаэль шагнул ко мне, осторожно, будто к дикой птице, которая может вспорхнуть в любой момент, и взял моё лицо в ладони.

— Это не сон, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Это реальность. Я здесь. Ты здесь. И я люблю тебя. Не как подменыша, не как помощницу, не как друга. Люблю как женщину, которую хочу видеть рядом всегда, — он наклонился и поцеловал меня — легко, почти невесомо, словно спрашивая разрешения, и я, закрыв глаза, ответила на поцелуй, чувствуя, как по щекам текут слезы и не зная, от счастья они или от страха. Но я точно знала одно — назад дороги нет, и я не хочу поворачивать назад. Я хочу быть здесь с ним в этом мгновении, которое принадлежит только нам двоим.

Мы простояли в саду до глубокой ночи, разговаривая шёпотом, касаясь друг друга так, будто не могли насытиться прикосновениями, и смеясь над тем, как нелепо и прекрасно всё складывается. Микаэль рассказывал о своих детских мечтах, о том, как он втайне представлял себе девушку, которая полюбит его не за титул, и как смеялся над этими мечтами, считая их глупыми и несбыточными. Я рассказывала о своей семье, о матери, которая всегда верила, что её дочь ждёт необычная судьба, и о том, как я сама в это не верила, считая себя просто пешкой. Когда мы наконец вернулись в свои покои, Мира, сидевшая с книгой у камина, подняла голову, окинула их долгим взглядом и улыбнулась.

— Ну наконец-то. Я уж думала, вы будете ходить вокруг друг друга до конца путешествия, — я покраснела, Микаэль смущённо кашлянул, а Мира рассмеялась и добавила. — Не волнуйтесь, я никому не скажу. Но имейте в виду, что этот Ксавье тоже положил глаз на нашу Эллу, так что будьте осторожны.

Микаэль нахмурился, но я сжала его руку, и он расслабился, улыбнувшись мне.

— Пусть только попробует, — сказал он тихо, но с такой уверенностью, что я почувствовала себя в безопасности, как никогда раньше.

На следующий день Ксавье, заметив перемену в отношениях между мной и Микаэлем, только усмехнулся и, кажется, принял это как вызов. Он удвоил свои попытки ухаживаний, осыпая меня комплиментами, даря цветы и приглашая на прогулки. Но Микаэль больше не ревновал — он просто брал меня за руку при любом удобном случае, целовал при Ксавье совершенно не скрываясь, и всем своим видом показывал, что я принадлежу ему. Ксавье, видя это, в конце концов отступил, пожав плечами с философским выражением лица.

— Ваша взяла, принц Теглион. Но позвольте дать вам совет — если вы действительно хотите быть с ней, готовьтесь к битве. При дворе таки, как она не жалуют, — Микаэль кивнул, принимая совет, и я увидела в его глазах ту самую сталь, которая обещала, что он будет бороться за неё до конца.

Через два дня мы покинули Санктус, увозя с собой не только новые впечатления, но и новую реальность — реальность, в которой мы с Микаэлем были парой, и это чувство было самым прекрасным и самым пугающим из всего, что я когда-либо испытывала. Впереди была долгая дорога домой, а дома — ещё более долгая дорога к признанию, но мы теперь были вместе, и это было главное.