Подарок
Шрифт:
А может, Селина права? Ярдли никак не могла отделаться от этой мысли. Разве не мог Саймон завладеть ее душой и телом только для того, чтобы с большей легкостью достичь своей цели? Иначе говоря, пока она будет таять в его объятиях и предаваться бесплодным мечтам, забросив дела собственной фирмы, он быстренько состряпает все это дельце с распродажей, после чего она станет ему не нужна.
Нет, она должна хорошенько все обдумать и в следующий раз знать, чем можно остановить его. Конечно, она любит его, но не настолько же поглупела, чтобы позволить ему повредить ее компании, имеющей
В кухню вошла Селина, за которой проворно семенил Кэйси. Она рассеянно взглянула на поднос, который приготовила для бабушки Ярдли.
— И часа не прошло, — раздраженно сказала Селина, — как Мими вернулась домой, а уж взяла меня в оборот насчет свадебных приготовлений, тебя же заставила возиться с ее чаем, спугнув Саймона.
Ярдли мягко взглянула на сестру и постаралась ее успокоить.
— Она опасается, что ты уедешь, так и не позволив ей сыграть тебе свадьбу. Я, по правде говоря, тоже. И Саймона, к твоему сведению, на ночь здесь оставлять я не собиралась.
Селина нахмурилась.
— Ты просто не хочешь меня слушать. Да ей наплевать на меня, просто она хочет устроить представление для друзей, чтобы все знали, какая я порядочная женщина.
— Селина, ты нечасто у нас бываешь, но всякий раз очень строго осуждаешь все поступки и намерения Мими.
Селина пожала плечами.
— Ты не допускаешь, что я и приехала лишь для того, чтобы навестить свою бабушку? Может, мне необходимо с кем-то поговорить. Вас же обеих заботит лишь одно — замужем я или нет. Вы хлопочете о благопристойности моего поведения и о том, что скажут обо мне в обществе, и до откровенного родственного разговора дело просто не доходит. А что я чувствую и переживаю, никому не интересно.
Во взгляде Ярдли на сестру сквозило удивление и озабоченность. Почему возвращение Мими так на нее подействовало?
— Я бы с удовольствием выслушала тебя, но ты же ничего не говоришь. Ты сама знаешь, что я люблю и тебя, и Кэйси, и хочу, чтобы вы оба были счастливы, имея кого-то, кто будет любить вас и защищать от всех жизненных напастей. Ведь ты наверняка думала, что все это может дать тебе Бо, раз согласилась выйти за него замуж. Лично мне кажется, что ты боишься Бо, боишься любви и реальной жизни с человеком, который, по всему видно, дорожит тобой и хочет, чтобы ты зажила с ним стабильной жизнью. Неужели воспоминания о прошлой любви тебе дороже, Селина?
— Ох, и кто это говорит? Тоже мне знаток психологии.
Ярдли не обратила внимания на ее резкость.
— Знаешь, у тебя с Бо нет никаких причин уезжать в Теннесси. Бо найдется работа и здесь, и вы все трое можете остаться. Мы с Мими поможем тебе возвратиться в школу…
— И мы все трое вынуждены будем провести остаток жизни под надзором Мими?
— Вы все трое можете обзавестись собственным домом. Я предоставлю Бо хорошую работу.
Селина бросила на сестру удивленный взгляд.
— Ты собираешься предложить Бо работу? На своей фабрике?
— Почему бы и нет? У него, конечно, может и не быть опыта работы с керамикой, но я сама готова учить его…
Селина расхохоталась, потом потрепала сестру по плечу.
— Я люблю тебя, Ярдли. Это даже забавно, что мы так
— Я и завидовала иногда — и тебе, и папе, и Франческе.
— А знаешь, почему папа уехал из Киттриджа? Он долгое время лишь о том и думал, как бы вырваться на свободу и зажить собственной жизнью. Хотел, чтобы мы росли в реальном мире, а не в маленьком царстве деда, где все имеют правильную работу, правильных друзей, правильных женихов для подрастающих внучек. А папа стремился научить нас независимости и самостоятельности.
— Отец никогда не говорил мне этого.
— Он боялся, что уже потерял тебя, поскольку ты принадлежала Джерриду и Мими. Даже когда твоя мать была еще жива, они всегда старались присвоить тебя, задаривали дорогими игрушками и одеждой, решали, в какой школе тебе учиться.
— Но когда умерла мама, со мной рядом были они, а не отец.
— Ты вот сочувствуешь Мими, потерявшей мужа, а задавалась ли ты когда-нибудь вопросом, что пережил папа после смерти твоей матери? Когда это случилось, папа был гораздо моложе Мими, и он лицом к лицу столкнулся с тем, что остаток жизни должен провести без женщины, которая, как он думал, будет с ним всегда.
— Я была слишком маленькой, чтобы понимать такие вещи. А теперь, когда Мими состарилась и в конце жизни осталась одна, я не могу не сочувствовать ей.
— Приглядывай за ней, Ярдли. Если у вас с Саймоном в самом деле родилась любовь, не позволяй ей встать между вами.
— Прости, Селина, но с этим я как-нибудь разберусь сама.
— Рада слышать. Но вот о чем я хочу попросить тебя, сестренка. Не предлагай Бо, чтобы он работал на тебя. Неужели ты не понимаешь, единственное его желание забрать нас с Кэйси и укатить отсюда подальше. Он уже понял: Мими заботит лишь одно, как бы поскорей благословить нас, а остальное ее трогает мало.
Какое отношение к Мими имеет Бо? — удивленно спросила себя Ярдли. Чем его-то она не устраивает? Может, задела его гордость? Но, не найдя ответа, взяла поднос и направилась к лестнице. Да и что ломать себе голову, все само как-нибудь решится.
Носком туфли, поскольку руки у нее были заняты, она постучала в дверь Мими.
— Входи, дорогая, — отозвалась та.
Ярдли бедром толкнула дверь и вошла. Портьеры были задернуты, в спальне горел свет. Мими в хлопчатой ночной рубашке цвета шампанского сидела в постели, откинувшись на подушки. Без косметики ее лицо на фоне ярких узоров постельного белья выделялось болезненной желтизной. Поставив поднос на столик у стены, Ярдли налила в чашку чай.
— Я приготовила твой любимый, с ароматом корицы.
— Спасибо, милая, — ответила Мими, повыше садясь в подушках. — Я не собиралась еще ложиться, хотела поболтать с тобой, но, кажется, совсем расклеилась в эти дни. Сил хватило только на то, чтобы раздеться и завалиться в постель.
— У нас будет время поговорить. — Ярдли присела на краешек матраца. — Ты что-нибудь приняла от головной боли?
— Ох, приняла. Да только все эти пилюли никогда не помогают. Дорогая, должна сказать, что ужасно о тебе беспокоилась.