Чтение онлайн

– Стань прямо, сынок.

Барби разогнулся. Было больно, но он был в состоянии. Он понимал, что, если бы не подготовился к тычку Тибодо, корчился бы сейчас на полу, хватая ртом воздух. Интересно, попробовал бы Рендольф с носака заставить его встать на ноги? Присоединились ли бы к нему другие копы, несмотря на зрителей в фойе, кое-кто с которых уже начали подходить ближе, чтобы лучше видеть? Безусловно, потому что сейчас у них кровь буяет. Как всегда в таких случаях.

Рендольф сказал:

– Я арестовываю вас за убийство Анджелы Маккейн, Дороти

Сендерс, Лестера А. Коггинса и Бренды Перкинс.

Каждое из этих имен поражало Барби, но последнее больше всего. Последнее, как кулаком. Эта добрая женщина. Она забыла об осторожности. Барби не мог ее винить - она все еще находилась в глубокой скорби по своему мужу, - а вот себя он должен был винить в том, что позволил ей пойти к Ренни. За то, что ее приободрил.

– Что случилось?
– спросил он Рендольфа.
– Люди, что это, ради Бога, вы там такого наделали?

– А то сам не знаешь, - сказал Дентон.

– Что ты за психопат такой?
– спросила Джеки Веттингтон. Лицо у нее скривилось в ненавистную маску, глаза пылали угольками гнева.

Барби проигнорировал их обоих. Так и держа руки вверх, он не сводил глаз с лица Рендольфа. Достаточно и наименьшего повода - и они все вместе бросятся на него. Даже Джеки, по обыкновению самая приятная из женщин, может принять участие, хотя для нее нужна причина, а не просто повод. А может, и нет. Иногда и добрых людей перемыкает.

– Давайте я уточню вопрос, - сказал он Рендольфу.
– Что вы позволили наделать Ренни? Потому что это его мутные дела, вы сами это понимаете. Все в этом замарано его пальцами.

– Заткнись.
– Рендольф обернулся к Джуниору. – Забей его в наручники.

Джуниор подступил к Барби, но прежде чем он успел дотронуться до его поднятых запястий, Барби спрятал руки за спиной и обернулся. Расти с Линдой все еще оставались на полу, Линда продолжала обнимать мужа за грудь удерживающим захватом.

– Вспомни, - кивнул Барби фельдшеру, в то время как на нем замыкались пластиковые наручники, затягиваясь все туже и туже, плотнее, пока не врезались в тонкую кожу немного выше ладоней.

Расти встал. Линда старалась его удержать, но он оттолкнул собственную жену, кинув на нее такой взгляд, которого она от него раньше никогда не видела. В нем присутствовала суровость, Укор, однако также и печаль.

– Питер, - произнес он, а когда Рендольф начал отворачиваться, повысил голос до крика.
– Я это тебе говорю! Посмотри на меня, когда я это делаю!

Рендольф обернулся. С каменным лицом.

– Он знал, что вы заявитесь сюда за ним.

– Конечно, да, - сказал Джуниор.
– Может, он и сумасшедший, но совсем не глупый.

Расти на него даже не взглянул.

– Он показал мне свои руки, лицо, задрал майку и показал свой живот и спину. На нем нет никаких царапин, разве что появится синяк после подлого тычка Тибодо.

Подал голос Картер:

– Три женщины! Три женщины и проповедник! Он заслужил этого.

Расти не отводил взгляда от Рендольфа.

– Это полный бред.

–

Со всем моим уважением, Эрик, это не твоя парафия, - засунул в кобуру и застегнул пистолет Рендольф. К всеобщему облегчению.

– Это так, - согласился Расти.
– Я просто лепило, не коп, и не законник. И я тебе говорю: если у меня случится оказия осмотреть его вновь, когда он будет находиться у вас в камере, и у него окажутся побои и царапины, пусть тогда тебе помогает Бог.

– И что ты такого сделаешь? Позвонишь в Союз гражданских прав [296] ?
– спросил Фрэнк Делессепс. Губы у него были белыми от злости.
– Этот твой дружок забил насмерть четверых людей. У Бренды Перкинс сломана шея. Одна из девушек была моей невестой, он ее сексуально домогался. Вероятно, и после смерти, а не только до нее, так оно выглядит.

Толпа, которая полностью рассеялась после выстрела, а потом сдвинулась поближе, чтобы лучше видеть, что происходит, выдала испуганный стон.

– Это его ты защищаешь? Тогда и тебе нужно сидеть в тюрьме!

– Фрэнк, заткни пасть!
– крикнула Линда.

Расти посмотрел на Фрэнка Делессепса, мальчика, которого он лечил от ветряной оспы и кори, выводил у него вшей, которых тот насобирал себе полную голову в летнем лагере, лечил ему сломанный во время пробежки на вторую базу запястье, а однажды у него, еще двенадцатилетнего, был довольно тяжелый случай поражения ядовитым плющом. Очень мало находил он общего между тем мальчиком и этим парнем.

– Ну, а если меня закроют? Что тогда, Фрэнки? Что будет, если у твоей матери вновь случится приступ острого холецистита, как в прошлом году? Я буду лечить ее в тюрьме в разрешенное для свиданий время?

Фрэнк выдвинулся вперед, подняв руку, чтобы его то ли схватить, то ли стукнуть. Джуниор ее перехватил.

– Он свое получит, не переживай. Каждый, кто на стороне Барбары, свое получит. Всему свое время.

– Итак, в разные стороны?
– Расти говорил искренне удивленным голосом.
– О каких это вы сторонах здесь базарите? Это вам не футбольный матч.

Джуниор улыбнулся так, словно знал какую-то тайну.

Расти обратился к Линде:

– Это твои коллеги такое говорят. Тебе это нравится?

Какое-то мгновение она была не в состоянии поднять на него глаза. Потом, через силу, посмотрела.

– Они обезумели, вот и все, и я их не обвиняю. Потому что я тоже едва не обезумела. Четыре человека, Эрик, разве ты не расслышал? Он убил их и почти наверняка изнасиловал, по крайней мере, двух из тех женщин. Я помогала разгружать их с катафалка у Бови. Я видела пятна.