Под чужим именем
Шрифт:
Ого! Не понимающие по-русски так ругаться не умеют — в крайнем случае они знают только русский мат.
— Не дрыгайся, — так же негромко сказал я, — думая, что мне наконец повезло. — Я поговорить с тобой хочу.
Тот приоткрыл один глаз, который у него оказался пронзительного голубого цвета. Видимо, парень русский, У аборигенов голубые глаза — редкость.
— Надо — поговорим, — пробормотал он, пока его укладывали на землю. В этот момент «торпеда» подтащил ведро воды и вылил его на обоих лежащих. Те сразу же стали
— Ты новенький? — спросил меня голубоглазый.
Я кивнул… Черт с ним, отвечу на его вопросы, потом сам буду задавать.
— Где тебя взяли?
— Торговал соляркой, — лаконично ответил я.
— Не понял. Они же торгашей не хватают… Или ты накосячил?
Я вкратце рассказал свою историю, при этом сохраняя инкогнито.
— Неплохо накосячил, — сказал мой собеседник. — У меня похожая беда…
Тем временем мы вошли в общий барак. Внутри такая же температура, но хоть не жарит сверху.
— Меня зовут Анатолий, — сказал этот парень. — Можно Толя. Я летчик. Возил для них кое-что, кое-кого и кое-куда. И по независящим от меня причинам привез одного деятеля не в то место. А он исчез. Теперь его ищут, и уже целый месяц. Я очень надеюсь на то, что его не найдут…
— Почему?
У Толи глаза полезли на лоб.
— Как почему? Да как только его найдут, меня — куик! — Толя изобразил характерный жест. — И то же будет с тобой, когда они найдут твой вагон.
У меня свело в животе и чуть ниже.
— А пока мы здесь вместе с этими. — Толя обвел рукой сидящих на нарах аборигенов. — Этих они просто крадут.
— Смыться не пытался?
— Куда и на чем? — вопросом на вопрос ответил Толя. — Бежать невозможно. Единственная дорога из долины простреливается. А без дороги — это лезть через ущелья. Слишком утомительный способ самоубийства. Мы замолчали. Снаружи донесся странный шум, и сидящие в бараке рабы начали суетиться.
— Ага! — сказал Толя. — Обед тащат. Сейчас нас будут кормить. Как свиней. Из корыта. Хрю-хрю-хрю.
Я недоверчиво усмехнулся, но вскоре убедился, что Толя прав. Нам действительно пришлось жрать, как свиньям, с той лишь разницей, что мы все-таки могли помогать себе руками.
Вдвоем, оказывается, значительно легче переносить тяготы каторжной жизни. На следующий день после изнурительной работы в траншее и скудного ужина мы с Толей забились в угол барака, выклянчили у одного охранника, что был подобрее, сигарету и начали перебирать возможные способы побега. Мы решили, что вдвоем можно попробовать рискнуть.
Неожиданно в барак ввалились двое «торпед», и один из них рявкнул:
— Шигапов, виходи!
Никто не шевельнулся. «Торпеда» рявкнул вторично, и тут мне вспомнилось, что Шигапов — это я. Черт возьми, если я буду
Я встал, подошел к «торпедам», не ожидая ничего хорошего. Они подтолкнули меня к выходу, и я увидел недалеко от барака два автомобиля. Знакомая «тойота» стояла рядом с дверью, ведущей в мою одиночку. Доктор с Партизаном были тут же. Чуть поодаль виднелась еще одна тачка белого цвета, кажется, «мицубиси-паджеро». В ней кто-то сидел, но из-за бьющего в глаза заходившего солнца я не смог хорошо его разглядеть. Бандиты махнули мне, и мы вместе направились в «офис».
Обстановка внутри была весьма спартанской, но получше, чем в бараках. «Торпеды» на этот раз остались снаружи, а мы уселись на табуреты, расставленные вокруг старого хромого стола.
— Ну, Рифат, тебе опять не повезло, — сказал Доктор. — Мы нашли эти вагоны, и в них совсем не то, что нам нужно. Объясни ситуацию.
Я плохо себе представлял, что им нужно. Мне явно надо было пошевелить мозговой извилиной, а это было для меня сейчас непосильной задачей.
— Попробую сообразить, — сказал я.
— Попробуй, попробуй, — закивал Партизан. — Только недолго.
Я прокрутил в голове всю свою вагонную эпопею, но светлые мысли у меня так и не появились.
— Дело в том, что на разъезде я вскрывал все вагоны, и в каждом, кроме мешков с каустиком, ничего не было, — сказал я, надеясь протянуть еще немного времени.
— Тогда какого хера ты врал, что сода находится в вагоне?! — закричал Партизан.
— Я не врал, — сказал я. — Сода была во всех вагонах…
— Ты чего нам тут мули пихаешь? — Теперь уже и Доктор начал по-настоящему злиться. — Ни в одном вагоне не было соды!
— Как так? — Я по-прежнему ничего не понимал. Здорово, видать, я здесь отупел.
— А вот так! Во всех вагонах, — заговорил Партизан, размахивая рукой перед моим носом, — кроме каустика, ничего не было!
— Правильно, — сказал я. — Во всех вагонах был каустик, он же — каустическая сода. Он же — гранкаустик, он же — едкий натр, он же — гидрооксид натрия, он же…
Партизан изо всех сил треснул меня по лицу. Я чуть было не свалился со стула.
— Ублюдок! — зарычал он.
— Успокойся, ты! — сказал Доктор Партизану. — Вот и все. Теперь я все понял.
— Что ты понял?!
— То, что этот придурок вообще ни при чем.
— Тогда где товар?
— На заводе, где же еще? — спокойно сказал Доктор.
— Ты хочешь сказать, что он его с завода не вывез?
— Конечно. Ты же сам слышал, что он и эти-то вагоны вывез случайно. Если бы они не были сцеплены с тепловозом, то остались бы на заводе. Вся суматоха началась только из-за того, что этот козел, — Доктор кивнул в мою сторону, — решил почему-то воспользоваться чужими документами. А ты, как последний лох, купился… Мне же сдается, что он даже и не Шигапов…