Чтение онлайн

На четвертый день поток покупателей немного уменьшился — в Ченгире откуда-то появилось горючее. Зашевелилась железная дорога, и мне стало сложнее ездить на тепловозе, потому что из парка пошли пассажирские поезда — вывозить из города беженцев, которых было немало.

Поползли и товарные составы — в основном, состоящие из вагонов-контейнеровозов. Люди уезжали и вывозили свое имущество. Некоторые, как я понял, уматывали на частных грузовиках, заправляемых мною.

Тут-то мне и смыться бы самому под шумок, не дожидаясь вывода батальона — мелькала у меня такая мысль. Но нет, проклятая жадность все

портила. На солярке я сколотил уже примерно три «лимона», а сколько я мог сделать на каустике — это мне пока трудно было представить. В мечтах я уже был главой какого-нибудь АОЗТ, ИЧП или ТОО с миллиардным оборотом. А поскольку я уже почти имел на руках стартовый капитал, останавливаться мне не хотелось…

На пятый день моей уголовно наказуемой деятельности я как обычно выехал на автостоянку, где и занялся торговлей. Машины в этот день подъезжали нечасто, и я проторчал здесь до самого вечера, причем не продал даже и половины бака. Чертыхаясь, я запустил двигатель и, пока он прогревался, пересчитал выручку. Без малого четыреста штук. Ладно, все равно неплохо.

Я дал ход, и в этот момент через переезд, не огороженный шлагбаумом, попер здоровенный самосвал «магирус». Я остановился, ожидая, когда он проедет, но дурацкая машина перегородила путь и остановилась. Я про себя ругнулся, вылез на мостик и заорал:

— Давай, съезжай! Я же тебя не могу объехать!

— Погоди, парень, — сказал рядом кто-то. — Заправь мою машину.

— Какую? — Я свесился вниз.

— Вон ту. — Неизвестный мужик показал мне пальцем на тихо подъехавшую «тойоту». И не какую-нибудь, а «лэнд крузер». И, кроме всего прочего, с очень знакомым номером.

Я приготовился было спрыгнуть вниз, врезать мужику по морде, а затем дать деру через парк депо — пусть-ка попрыгают за мной по путям. Но было поздно. На мостике недалеко от меня уже стоял не кто иной, как мой хороший знакомый по имени Сергей Юрьевич. И он держал в руке не менее хорошо знакомый пистолет, ствол которого смотрел в мое брюхо.

— Все, парень, — спокойно и очень серьезно сказал Сергей Юрьевич. — Слезай, приехали. Конечная станция.

В душном сарай-браке, слепленном, кажется, из глины пополам с навозом, сидя на жестких нарах, я тупо глядел в одну точку. Все. Допрыгался. Вот вам ваши миллионы, господин будущий генеральный директор. Будущий генеральный покойник…

Впрочем, я им еще нужен. Сергей Юрьевич, который, как оказалось, отзывается на кличку «Партизан», угрожая «пушкой», экспроприировал все мои нажитые непосильным трудом деньги, завязал мне глаза и, пока мы ехали, я был вынужден терпеть на физиономии эту дурацкую повязку.

Меня, правда, это немного обнадеживало — раз завязали глаза, значит, наверное, не убьют. Но это скорее всего, будет зависеть от того, к каким результатам приведет беседа, которая наверняка скоро состоится — у меня уже заранее чесались скулы и ныли челюсти.

Ехали мы почти в полном молчании. Партизан ко мне не обращался, я ему вопросов тоже не задавал. И без того ясно — я влип, как банан в рукомойник. А все из-за жадности — нечего было тянуть с этой соляркой. Поэтому нет никакой необходимости сетовать на судьбу — в таких

случаях доктор Геббельс говаривал: «Вы сами хотели тотальной войны»…

Лязгнул засов. Со скрипом отворилась тяжелая дверь, и в помещение ворвался яркий солнечный свет, сразу же загороженный фигурами Партизана и еще троих. Двое из них — юноши красоты неописуемой, местный аналог наших кожано-адидасовых, еще один — тот самый, что просил заправить ему машину. Национальность не разобрать. Элегантный такой дядя, вроде Партизана, но постройнее и помоложе. С большими усами.

— Ну, что с ним делать будем? — спросил он у Партизана.

На меня они почти и не смотрели, ведь я для них — как насекомое в коллекции, улететь булавка мешает. Осталось только прицепить рядом этикетку: «Жук обыкновенный. Пойман в солярке». А еще лучше — выбросить за ненадобностью. Надо полагать, экземпляр отнюдь не уникальный.

— Работать, — ответил Партизан, нехорошо ухмыляясь.

— Но это он? Точно? Я тебя последний раз спрашиваю!

— Конечно, он! Сколько можно…

— Тогда почему он за столько дней никуда не смылся?

— Откуда я знаю? — Партизан начал закипать. — Для чего мы, по-твоему, привезли его сюда?.. Разберемся, думаю.

— Тогда побеседуем с парнем? А?.. — Усач перевел взгляд на меня.

— Только не сейчас, — заявил Партизан. — Я с ним сейчас не смогу разговаривать. Я его, гад буду, придушу, как шакала! — С Партизана вдруг слетела вся его респектабельность, и он стал напоминать некоторых моих бывших докеров с соответствующим прошлым.

— Тогда что?

— Слушай, Доктор, давай вечерком. А то он, по-моему, все еще думает, что мы шутим.

Усатый Доктор фыркнул. Партизан продолжил:

— Путь пока с ним твои побеседуют. А то он парень совсем невоспитанный.

Доктор пожал плечами.

— Ладно, — сказал он вполне равнодушно и бросил что-то своим «торпедам». Мне стало, мягко говоря, не по себе.

Партизан с Доктором не спеша удалились. Со мной они не попрощались, я с ними, разумеется, тоже.

Зато остались двое других. Это плохо.

— Э, ты! Сюда иди!.. Э-ээ! Куда, на х'?!..

Очень плохо.

От жары пот с нас тек градом. С меня — точно, да и с Партизана — тоже. Доктору, похоже, на жару было наплевать, так же как и «торпедам», что сидели в углу и рассматривали свои когти.

Мы находились в том же бараке: я — на нарах, Партизан и Доктор — на притащенных откуда-то корявых табуретах, а «торпеды» — просто на корточках возле двери. Поддерживая руками свою опухшую после дневной беседы физиономию, я отвечал на вопросы, которые задавал в основном доктор. При этом я старался отвечать по возможности честно, но это мне, к сожалению, не всегда удавалось.

— Ладно, парень, — сказал Доктор устало. — Ты вконец заврался и понять не можешь того, что тут убивали за меньшее. За много меньшее. Это до тебя еще не дошло?

Я киваю. До меня это действительно дошло.

— Тогда где вагон?! — заорал вдруг Партизан, налившись вмиг кровью. Доктор сделал успокаивающий жест, но Партизан никак не мог уняться: — Мы тут весь город из-за тебя вверх дном перевернули, а ты…

— Заткнись, — тихо сказал ему Доктор. — Разберемся… Значит, тебя все же зовут Рифат?